Звери, они и есть звери!

Через несколько секунд возле пузыря не осталось ни одной стоящей на ногах агрессорши. Часть из них лежали неподвижно, часть — вяло шевелились, пытаясь подняться, и теперь им явно было не до вожделенного ""пузыря"".

Управлять пузырем все равно, как управлять своим телом — человек не думает, как ему пойти — просто идет. Корабль не думает, как ему лететь — он получает команду от пилота-мозга, и летит. Все отличие от пилота-симбионта в том, что корабль сам не способен принять решение, воля пилота важнее воли корабельного мозга. Так что по большому счету полет под управлением симбионта мало чем отличался от обычного полета.

Теперь Сергей решил не рисковать и взмыл вертикально вверх, как стартующая ракета. Уже на высоте нескольких километров он рванулся вперед, сходу набрав огромную скорость, будто пуля, вылетевшая из ствола винтовки, и через пару минут, описав широкую дугу, зайдя с моря, приземлился на галечном береге, в ста метрах от полосы джунглей. Теперь Сергей больше не желал гулять по лесу — хватит знакомств с лесными ""нимфами""! Это вредит здоровью и дурно действует на психику."

"Проверка узлов корабля заняла около получаса. Сергей настойчиво пытался пробиться в разум звездолета, раз за разом не получая отклика и мучительно стараясь достучаться до парализованного ударом ""магии"" мозга. Больше всего он боялся, что мозг звездолета умер, или же превратился в ""идиота"", неспособного управлять своим ""телом"". Однако через двадцать минут после начала проверки звездолет все-таки откликнулся, вначале слабо, как бы неуверенно, исчезая, затихая, потом снова появляясь в мозгу пилота, а когда перед глазами Сергея повисла ""панель управления"", он облегченно вздохнул. Получилось! Все-таки получилось!

Возвращение в человеческий облик заняло минут десять — сложнее всего было отсоединиться от системы корабля, отделяя от него свои нервы. Сложнее, и болезненнее, чем просто трансформация. Когда нервы отсоединились, восстановить свое тело было уже делом секунд — ррраз! — и все.

С каждой трансформацией, с каждым новым обликом Сергей чувствовал, что его тело меняется, способность к ""мерцанию"" растет. То, что он некогда делал долгими минутами, получается за считанные секунды.

То, что раньше причиняло невыносимую боль, теперь доставляло неприятных ощущений не больше, чем если бы Сергея ткнули иголкой в зад. Неприятно, конечно, но это уже не прежнее ощущение, когда казалось, будто весь он превратился в один огромный зуб, и этот самый зуб болит так, будто в нем ковыряется стоматолог-садист.