Став разбойником, грабителем с тракта, или же наоборот — охранником одного из караванов жирных купчин, которые даже не вспомнят о тебе, когда ты отдашь душу богам на заплеванной и загаженной дороге, ведущей из ниоткуда в никуда.

Эти двое не считали Ресонга новичком и были вдвойне осторожнее, чем обычно. Подходили медленно, с двух сторон, зажимая его в клещи и следя, чтобы он не проделал ту же штуку, что и несколько минут назад. Но Ресонг и не собирался бежать. Сколько можно бегать? Двое — это уже можно, это уже нормально.

Четверо — плохо, минуту простоять, не больше.

Трое — можно отбиться, но покалечат — не сомневайся.

Двое — уже можно попробовать обойтись малой кровью, если конечно эти парни не очень шустры.

Шустры. Очень шустры! Оказалось — рано расслабился! Напали одновременно, вертясь вокруг волчком, выписывая мечами причудливые фигуры из финтов и обманных движений. И они были невероятно быстры!

Жевель! Чертов жевель! — понял Ресонг и стал отступать назад, стараясь по дуге незаметно уйти на свободное пространство.

Жевель разума не отнимал. Он лишь менял восприятие мира, ощущение своего тела, но в отличие от обычного наркотика не наводил на мозг сладкий дурман. Это потом, когда действие наркоты закончится, эти люди будут валяться, задыхаясь от головной боли и дергаясь от ломоты в суставах, а сейчас — не было более бодрых, здоровых и счастливых людей, чем двое убийц, мечтающих добраться до своей жертвы.

Клаш! Клаш! Клаш! Дзззаннг! Фаххх! Шихх!

Удары сыпались так часто, и наносились с такой силой, что Ресонг понял — долго не выдержит. Переоценил себя.

А еще, мелькнула мысль — его точно хотели положить. С четверыми такими он и полминуты бы не продержался. Хорошо, что сообразил обмануть! А еще лучше то, что они не считали его способным их обмануть.

Ресонг механически отбивался секунд десять, с трудом парируя удары противников, потом неожиданно, и страшно заорал, выпучивая глаза, и глядя куда-то за спину бойцам:

— Гляди! Гляди! Что это! Ааааа!

Один не поддался на уловку, но второй все-таки не выдержал, дернулся, скосил глаза туда, куда смотрел Ресонг и тут же поплатился за свою глупость — меч рассек ему шею слева, под подбородком, разрубив мышцы до самого хребта.

Но и Ресонг поплатился за свой удачный выпад — второй противник, воспользовавшись тем, что Ресонг на долю секунды приоткрылся, вонзил острие меча ему в грудь — короткий укол, не смертельный, но болезненный, и очень кровоточащий.

Меч распорол грудные мышцы, пройдя через них как плуг, и когда вернулся назад, к хозяину, Рес уже бурно истекал кровью при каждом своем движении. Без возможности заткнуть рану, следовало ожидать уменьшения боеспособности — слабость, потемнение в глазах уже минут через пять, обморок — через десять.