Уж они-то точно получили хорошие тела при следующем воплощении, а перед тем, славно отдохнули на небесах, осеняемые дланью великой Создательницы. Они никогда не нарушали законов чести. Как и сестра, которая умерла как мать, в поединке.

Одна, совсем одна! Никого на свете! Ни детей, ни внуков не будет. Никого! Только черви. Они съедят плоть, а потом будут трахаться, сытые, и плодить червят! А те еще червят, и еще…

Слеза скатилась по щеке ""Железной Морны"". Горючая слеза.

Честь! Ну какого демона?! Кому нужны эти пустые клятвы?! Почему она должна умереть? И Рес…он-то за что? За свою любовь?"

"Сейчас сестренка бы сказала: ""Это же просто мужчина! Какое понятие он имеет о чести?"" И Морна согласно кивнула бы головой.

И тем предала бы Реса. Уж кто-кто, а он-то знает, что такое честь! Для него честь — это защитить ее, Морну, и ради этого он поубивает всех, до кого дотянется! И сам ляжет, прикрывая ее грудью…

Нет, женщина, которая пожила за пределами Эорна прекрасно понимает цену всему — в том числе и мужчинам. Не зря воительниц Эорна не выпускают за пределы клана — нельзя им знать, что мужчины не такие уж подлые, растленные и лживые существа, какими их считают на родине.

Именно потому шпионить отправляют только тех, на кого можно положиться, тех, кто никогда не сойдет с истинного пути. Таких, как Морна.

Мысли, мысли, мысли…только в темнице и можно подумать как следует — никто не мешает, никто не отвлекает. Тишина, покой, только лишь журчание струи в углу, да звон цепей.

Морна уже почти не надеялась, что Серг их найдет и спасет. Теоретически она могла бы это сделать…наверное. При ее невероятных боевых способностях и ясном, изощренном уме — обязательно что-то бы придумала.

Вот только зачем? Незачем. Ради кого?

Что делать?! Может еще не поздно дать согласие Ульдиру? Обмануть, а потом перерезать их, как кур, и уйти, куда надо? Но ведь не сможет она так…и Ульдир это знает. Да и поздно — из бойцовых ям не возвращаются. В этом надсмотрщики были совершенно правы.

Еду принесли еще раз. Никто в камеру не входил — открылось окошечко внизу двери, и в образовавшееся отверстие втолкнули глубокую плошку, из которой вкусно пахло. Есть хотелось до воя, две недели они с Ресом не ели ничего существенного, только жидкую кашу, которую им вливали в глотку.

Есть после этого совершенно не хотелось — человек под снадобьем не нуждается в пище и может умереть от голода, плавая в облаках наркотического дурмана.

Говорят, что во время приема снадобья видят картинки — цветные, яркие, Морна читала об этом в книгах. Но она ничего такого не видела. Вначале ее тошнило, а потом, когда привыкла, просто впадала в забытье, прерываемое приступами боли — вот как сейчас, когда болели суставы, мышцы, голова — все тело, весь организм.