И…вот что — захочешь мужика, ты мне скажи…я так-то умею баб ублажить, ага! Только свистни! Нет — я по согласию, ты не подумай! Женщины же тоже хотят! Мож еще больше, чем мущины, ага!

— Вали отсюда! — Морна скрипнула зубами, и надсмотрщик вздохнул с сожалением:

— Ну нет, так нет! Чего сердицца)? Было бы предложено! А то подумай, а? Ведь никого больше кроме меня с напарником не увидишь! Ежели токмо на трибунах! Зрителев! Так что не теряйси! Хоть перед смертью мущинского твердого попробуешь, вспомнишь!

Морна рванулась, гремя цепями, надсмотрщик на всякий случай отшатнулся и укоризненно помотал головой:

— Дикая еще.

Ну, ничего…обживесся, потом сама бушь просить, чтоб я тебя трахнул! А я еще посмотрю, уступить, али нет! Пошли отседова! А ты жри, жри, сил набирайся! А то кжа да кости! Баба справна должна быть!

Мужчины ушли, Морна осталась сидеть на топчане. Ее мутило, справившись с очередным приступом тошноты, она пошла к струе воды. Сунула под ледяную струйку затылок, вздрогнула от колючего холода, вгрызшегося в голову, но стало полегче."

"Потом она пила — долго, стараясь греть воду во рту — слишком холодная, не хватало еще застудить глотку.

Теперь ей нужны все силы, и все умение, чтобы выжить. Выжить, несмотря ни на что. Морна знала, что мало кто может противостоять ей в открытом бою, если условия будут равными, но так же она знала, что в таких поединках устроители имеют гнусную привычку уравнивать шансы бойцов разными подлыми штучками, ставя сильного бойца в заведомо неравные условия с противником. Ведь если он будет всегда выигрывать — кто станет делать ставки против него? Где окажется интрига? Азарт? Нет, честный бой не для бойцовых ям. Это на арене Острова бились не до смерти, и если противник не мог продолжать бой, или сдавался — его не убивали, а лечили, и он мог снова выходить на поединок. Там все арены принадлежали государству, и бой был более-менее честным. В бойцовых ямах подпольных тотализаторов правил не было никаких. Кроме одного — убей, или будь убитым.

К слову сказать — в Эорне не было ни арен, ни бойцовых ям. Там все решалось в поединках чести. Ямы — это бесчестно, это для глупых грязных мужланов, не знающих самого понятия ""честь"".

Через час более-менее пришла в норму, сильный, тренированный организм как мог справился с последствиями наркотического отравления.

Голова еще слегка кружилась, слабость трясла руки, но мысли стали более-менее ясными и четкими, не расползаясь по уголкам мозга и не убегая в норы, как мыши. Теперь можно было обдумать все как можно детальнее. А параллельно — забросить в урчащий желудок что-то из корма, который прислал своему разумному животному новый хозяин.

Новый, точно, Ульдир продал их с Ресонгом в бойцовые ямы.