Делиться же надо! Чуешь, корабль валит, боковая качка? Раньше ветер дул в корму, теперь почти в бок. Так что идем мы на пиратские острова на всех парусах. Вот такие дела, моя прелестница… ты вот что, девочка, соглашайся на все, хорошо? Пока мы живы — можем на что-то надеяться. Сдохнем — только на дерьмо годны!

— На все?! В постели его ублажать?! Это ты предлагаешь?! Да я лучше сдохну!

— Тогда сдохну и я. Он ведь поймет, что я так просто это не оставлю, я ему башку сниму при первой же возможности. А зачем ему оставлять за собой неразрешенные проблемы? Вот и поляжем мы оба. От тебя не убудет, зато живы!

— Вот ты и подставь ему задницу! Раз такой умный! Ну и животное ты, Рес! Тьфу на тебя!

— Не плюй на любовника, пригодится постель согреть! Народная мудрость гласит!

— Пфххх…Сам и выдумал только что, придурок!

— Ну и выдумал! Мо, дорогуша, потерпи, ладно? Не делай ничего, что их разозлит! Я удивлен, что они вообще тебя оставили в живых! Видимо посчитали, что самый опасный тут я, а раз я еще тот разбойник, то можно привлечь меня к работе.

У него людей-то раз, два и обчелся. Команда больше чем вдвое поубыла — после атак летунов, да после арены. Так что ему люди нужны.

— Ты думаешь, он попытается и меня привлечь в свою разбойничью команду?

— Это вряд ли. Баб он за людей не считает. Потрахать, продать — это да. Но чтобы в команду…хотя…все может быть. Он ведь видел тебя в бою, знает, чего ты стоишь. Притом он знает, что ты с Эорна, и знает, как вы держите клятвы. Нет, все-таки побоится оставлять тебя на судне. Не знаю. Ничего не знаю. Чужая башка — разве в нее влезешь? Ульдир непредсказуем. В общем, так: живем, и ждем, во что это все выльется. Дурак я был…должен был все это предусмотреть.

Знаю ведь, какая коварная он скотина! Спи пока. Скоро узнаем…

Узнали они уже через полчаса. Дверь распахнулась, впустив в каюту сырой морской воздух, пахнущий йодом и мокрой тканью плаща. Капитан Ульдир Мокрассан вошел, привычно ловя подошвами уходящую из-под ног палубу корабля, прикрыв дверь, подошел к столу, уселся на скамью, прочно прибитую к доскам палубы. Фонарь, который нес в руке, поставил на стол, открутив фитиль побольше — в каюте было полутемно — то ли сумерки, то ли погода такая. В любом случае, каютное окошко давало слишком мало света, чтобы можно было как следует рассмотреть обитателей каюты.

Особенно, если ты вошел с ""улицы"".

Помолчав, Ульдир кашлянул, и посмотрел на Ресонга, неподвижным тяжелым взглядом сверлившего своего пленителя:

— Ну…да! Прости, дружище! Такова жизнь! А что поделаешь? Мне тоже жить хочется! Ну да, мы с вами прошли через испытания, я вам обязан можно сказать…жизнью, и что? Это вам не старые романы о благородных воинах, которые всю жизнь служат потом своим спасителям! Это жизнь! Кстати — я вам отдал долг.