Особенно забавлялась Оля, видя, как он упорно и старательно мастерит этот лук. Ну и чудак он, этот Игнат-разведчик. С ним не соскучишься. Или — шпион, выделывается тут для отвода глаз.

Но едва он закончил работу и вышел с луком и стрелами из землянки, она незаметно, как ей казалось, пошла сзади. Игнат, конечно, хорошо слышал ее шаги с перебежками, но не подавал виду. Немного углубившись в лес, он начал испытания.

Когда быстро и точно с тридцати метров он всадил три стрелы в бумажную мишень, и они с глухим стуком глубоко вошли в древесину сосны, к которой бумажка была прикреплена, Оля обомлела.

Она вдруг поняла, что этот человек, у которого отобрали оружие (она видела, что ему не вернули его автомат), сделал себе другое — бесшумное и страшное. Теперь он вооружен... И бросилась к землянке командира.

— Значит, говоришь, настоящее оружие сделал? Сама видела, как стрелы всадил в дерево? И глубоко? — Топорков заинтересованно, но спокойно отнесся к сообщению девушки.

— Глубоко, Виктор Петрович! Так воткнулись, что человека наверняка бы убило. И очень точно попал.

— М-да... В общем, так: иди к себе в медпункт и долечивай его.

Сейчас там как будто никого больше нет? Повезло ему. Один лечится. О нашем разговоре ни слова. А то что наблюдаешь — молодец. В нашем деле это полезно. Только скажу тебе, что оружие-то у него и так есть. Мы ему пистолет вернули в тот же день, когда пришло подтверждение, что такой разведчик Углов существует. И никуда он отсюда не уйдет при всем желании и с оружием. Так что не беспокойся. Во-первых — охрана лагеря, а во-вторых — леса наши ой какие хитрые! Знать их очень хорошо надо, чтобы на волю выбраться.

— Знаете, товарищ командир... — Оля немного заколебалась, но все-таки решила все выложить до конца,— я его подозревать стала уже несколько дней назад.

— Почему? — Командир насторожился.

— Вы, Виктор Петрович, не сочтите меня за маленькую, что мне шпионы чудятся...

— Да ладно, какая уж ты маленькая с такой-то судьбой! Выкладывай-ка, что у тебя еще есть!

— Он, когда бредил, говорил какие-то непонятные слова...

— Какие? Запомнила?

— Да... Хромого какого-то звал. Говорил: «Хромой! Жди меня здесь. Ползи вперед. Тихо. Они здесь». Вот. Точно так говорил.

— Интересно...

Командир помолчал в задумчивости.

— Ладно. Спасибо тебе, Оля. Можешь идти. Значит, никому ни слова. Понятно?

— Конечно, товарищ командир.

После ухода девушки Топорков некоторое время сидел задумавшись, потом покрутил ручку полевого телефона и вызвал шифровальщика. Радиосвязь с армейским командованием поддерживалась через штаб партизанского соединения, и, видимо, поэтому, из-за лишнего передаточного пункта, где тоже обдумывали и расшифровывали радиограммы, ответ на запрос Топоркова об особых приметах разведчика запаздывал.