Запахами и ароматами мирной тайги и мирного моря, где не было постоянного напряжения военных будней, ежесекундной тревоги и чувства смертельной опасности. Тайга сейчас имела особый запах. Запах мирной жизни. Запах дикой воли и покоя.

Однажды Игнат сходил в свое прежнее логово, где жил когда-то вместе с Хромым, и целый день приводил пещеру в порядок. Он уже бывал здесь этим летом, но теперь вдруг решил прибраться. Подновил загородку и дверь, подмел пещеру. И сам не знал, зачем сделал это. Это даже ему самому показалось странным. Но вот сделал и все...

По определенным дням — раз в неделю, к берегу причаливал катер. Игнат встречал его. Еще затемно вместе с Помором он выходил из дому и ожидал катера, сидя у костра на берегу моря. С почтой передавали газеты, иногда — записки из госохотинспекции, где теперь Игнат числился егерем. Редко приходили письма."

"Ему писали фронтовые друзья, сослуживцы. Писали Топорков и Матюшин. Писал Касим, упорно приглашая его в гости к себе, на Украину. Писал Хохлов. Он, как и прежде, был с головой в разведке, и письма его были немногословными. И в каждом он напоминал Игнату, что если тот соскучится по работе, то дело для него есть всегда и в любую минуту.

Однажды Игнат получил письмо от Наташи. Оно было радостным и немного грустным. Бывалая летчица очень радовалась, что нашла наконец адрес Игната, писала о себе, прислала фотографию: она в центре — с двумя своими малышами-близнецами на руках, и рядом — муж, летчик-испытатель. Теперь она работала в конструкторском бюро авиационного завода за тысячи километров отсюда, от архангельской тайги. В письме чувствовалась легкая грусть. Может быть, о том, что судьбы ее и Игната разошлись.

Еще он вел переписку с Министерством обороны — искал отца. Но никак не мог найти. Пропал без вести и все! Никаких следов.

...В это утро Игнат, как обычно, ждал почтового катера. Он смотрел на зеленые пенистые валы моря, ощущая грудью упругость ветра, и думал, что зря пришел на побережье. Катер сегодня не придет. Слишком свежа погодка для старенького почтового катера, да и срочного ничего нет для такого рейса. Волна немного разыгралась, так отложат почту до следующей недели. Чего на этом старом корыте рисковать? Не война ведь.

Помор весело метался по берегу, будто играя с ветром и ловя вылетающую на берег пену прибоя. Казалось бы, немолодой пес, а играет и резвится, едва придет на берег. Видать, не зря старик Лихарев окрестил его Помором.

Игнат окликнул собаку и двинулся в глубь тайги. Однако пройдя десяток шагов, остановился. Чуткое ухо уловило рокот мотора. Игнат насторожился и быстро вернулся к берегу.

Сквозь шум прибоя отчетливо слышался двигатель военного корабля. Не катера-почтовика, а военного корабля.