Он выл по-настоящему, выл волком. Помор отчетливо слышал в его вое грозные дикие интонации голодного и вольного зверя. Это выл волк... Но это ведь был хозяин. Пес его видел и чувствовал острым своим чутьем...

С той первой ночи волки часто по ночам приходили сюда, но Помор теперь не выходил со двора вслед за хозяином. Прятался в избе или в своей будке, хотя и там, и там ему было страшно.

Он хорошо помнил ту давнюю встречу с огромным хромоногим волком, который не тронул его, пса, потому что человек не позволил. Этот человек — его нынешний хозяин. И Помор своим собачьим умом соображал, что тот самый волк-вожак и приводит свою стаю к их дому. Приходит, чтобы пообщаться с человеком, с новым хозяином этого дома. Это было странно и непонятно. Но это было так. Волки-враги, но они приходили сюда не для нападения. Это Помор понимал. Ведь он немало повидал на своем веку, как и полагается, бывалому и уже немолодому охотничьему псу.

У Хромого была семья из девяти волков, не считая его самого. Игнат всех их видел издали. Подруга Хромого — красивая матерая волчица лет четырех-пяти от роду, с озлобленной настороженностью смотрела, как отец-вожак оставлял стаю в стороне и подходил вплотную к хозяину и тот трепал его по загривку и разговаривал с ним. Рядом с волчицей стояли прибылые, переярки и два крупных самца-трехлетки. Все они с интересом и тревогой смотрели на необычные действия отца-волка. Но оставались там, где он приказал. Ослушаться его не смел никто.

Хромой заметно взматерел, и волосы на его холке поседели. Он радостно смотрел на Игната и при каждой встрече будто хвастался своей сильной и красивой стаей, как бы выставляя ее напоказ Игнату в тридцати-сорока шагах от него.

По приказу вожака волки «не замечали» Помора, который сперва отчаянно лаял, ожидая поддержки хозяина, но потом, не видя такой поддержки, чаще всего при появлении волков не выходил из избы. Игнат гладил его, успокаивал, но в избе оставлял, когда сам шел навстречу Хромому.

Так или иначе жизнь в лесном домике налаживалась. Почти ежедневно человек и собака ходили в глубь тайги на охоту. Иногда ночевали в лесу, задерживались на два-три дня.

К осени все плоды крестьянских земледельческих трудов были убраны: картошка, овощи, зелень — все уже лежало в погребе и кладовой, запасенное на долгую зиму. Кое-что уже было заготовлено из лесных продуктов: грибы, ягоды, а также травы, которые Игнат заваривал в чай. И теперь большая часть времени приходилась на охоту.

Помор и, в особенности, Игнат как бы старались насытиться диким лесом, по которому истосковались живые их души. Тайга звала и манила, и Игнат не мог надышаться ее запахами, духом мхов и беломорской волны.