Тошнота забивает горло, и я хочу его убить.

Так что я, шатаясь, поднимаюсь на ноги, хватаю пистолет и наставляю его на него.

— Ты не должен был прикасаться к ней, Нейт. Лучшие друзья не трогают детей своих друзей.

— Ты не думаешь, что я пытался не делать этого?

— Тебе следовало бы постараться, черт возьми, еще сильнее, — я подхожу к нему с пистолетом и прикладываю его ко лбу.

— Убери это, идиот. Если я умру, а ты попадешь в тюрьму, у нее никого не останется.

Когда я не пытаюсь подчиниться, он хватает пистолет и бросает его на диван.

— Я найду способ убить тебя, чтобы меня не поймали. А теперь убирайся к черту из моего дома и никогда больше не показывай мне или моей дочери свое лицо.

— Это невозможно, потому что ты мой партнер, а она моя жена.

— Какая, черт возьми, жена. Ты разведешься с ней.

— Нет.

— Что, черт возьми, ты только что сказал?

— Если она не хочет развода, этого не произойдет, — он с трудом поднимается на ноги, хватаясь за ребра, которые я хорошенько побил — ладно, может быть, так, он чувствует частичку боли, которую я чувствую от его предательства.

Может быть, таким образом он сможет понять, что значит быть ужасным отцом, оставив мою единственную дочь одной.

Если бы я не попал в эту чертову аварию, если бы не позвонил по этому поводу, то прекратил бы все это. Я бы не позволил ему охотиться на мою дочь.

Или позволила ему быть рядом с ней.

Я бы предотвратил весь этот беспорядок.

Он гладит меня по плечу.

— Отдохни. Поговорим позже.

— Отдохни и ты, потому что я убью тебя позже.

Он ничего не говорит, пытаясь открыть дверь, затем выходит. Я иду за ним, потому что Гвен ждет прямо снаружи. Я видел тень ее ног, когда она продолжала ходить.

Как только она видит его, то задыхается, прикрывая рот руками, и слезы блестят в ее ярких глазах.

— Боже мой, Нейт, — ее голос хрипит, подбородок дрожит, когда она протягивает ему руку.

— Гвинет, иди сюда. Сейчас же, — я обычно не приказываю ей так резко, и она тоже это знает, потому что вздрагивает, ее рука падает на бок.

Нейт кивает ей и ждет, пока она подойдет ко мне, пока он опирается на стену, чтобы удержаться на ногах.

Гвен продолжает смотреть на него, но я затаскиваю ее внутрь и захлопываю дверь перед его носом.

Ее взгляд блуждает, и она маниакально стучит ногтями. Дети избегают взглядов родителей, когда они сделали что-то не так, но Гвен никогда не была такой. Она прямо рассказывает мне о своих проступках. Она избегает зрительного контакта только тогда, когда ей больно и не хочет этого показывать.

Потому что мне тоже было больно, а она сказала, что никогда не хочет быть источником моей боли.

Пока этот ублюдок Нейт не сыграл с ее разумом.

— Мне очень жаль, папа.

— За что ты извиняешься?

— Что причинила тебе боль.