Что произойдет, если он выберется из тени своего отца-сенатора и станет той самой властью, с которой нужно считаться?

Что, если я использую состояние, оставленное папой, и соединю с амбициями своего лучшего друга?

Ответ прост. Не будет никаких пределов.

Это то, что мне всегда нравилось в Нейте больше всего, даже когда мы били друг друга, угоняли машины и соревновались в том, у кого самые горячие девушки. Даже когда я выигрываю, он возвращается с новыми силами и стремиться разрушить все в пух и прах.

Его упорство безгранично.

Как петля или знак бесконечности.

Как гребаный горизонт.

Если вы дадите Натаниэлю Уиверу необходимые ресурсы, он построит один замок, затем еще и целый чёртов город из них. Другие люди могут мечтать о многом, но он мечтает захватить мир. Не политически, как его отец, а сдержанно. Из тени, где его никто не увидит и не поранит.

Именно так, как я предпочитаю.

Вот почему мы как инь и янь."

"Когда мы впервые встретились в старшей школе, это была ненависть с первого взгляда. Мы оба были движимы, он больше внутренне, я внешне, и столкновение между нами было лишь вопросом времени. Это произошло в одном из подпольных бойцовских рингов, так как мы часто участвовали в матчах. Я боксирую, чтобы не убить себя. Он делает это, чтобы выпустить пар.

Тогда я победил его, но он был на волосок от смерти. И все ещё ни разу не упал и отказался проиграть, даже когда его кровь окрасила пол в красный цвет. Организаторам пришлось остановить драку, прежде чем я бы убил его.

Я впервые увидел достойного соперника и до сих пор помню чистую силу его решимости, когда он уставился на меня, закашлял кровью и вскочил на ноги.

Именно тогда я понял, что он все-таки не избалованный сын сенатора. Он был кем-то больше.

После этого я несколько раз избивал его до полусмерти, но он все равно возвращался, чтобы повторить, снова и снова, пока не смог победить меня. Потом это стало своего рода ритуалом.

Мы были соперниками, но часто спасали друг другу задницы от директора школы, наших родителей и даже от полиции.

У нас был свой мир, куда посторонним вход был воспрещен. Многие женщины пытались попасть внутрь; они хотели играть за обе команды, но мы бросали их в ту же минуту. Мы могли ссориться из-за чего угодно — мнения, стратегии, сотрудники, — но никогда из-за женщины.

Не стоит ради этого подвергать опасности наше партнерство и дружбу. Хотя дружба все еще не совсем точное описание; мы по-прежнему в каком-то смысле соперники — до сих пор соревнуемся, ругаемся и называем друг друга своей головной болью.

Но, как инь и янь, дополняем друг друга. Где он тихий, я громкий. Там, где он холоден, я могу быть вспыльчивым, что делает наше сотрудничество чрезвычайно прибыльным.

Когда мы с Нейтом выполняем задание, ничто не может нас остановить.