Чувствовалось, что Миле не нравится его затея, но возражать она даже не пыталась. Понимает, кто в доме хозяин.

– Ты не переживай, я знаю, зачем к тебе мент приходил. Он киллера ищет, который Тереху убил. Думал, ты что-то можешь знать. А к тебе Килотонна с незаконным стволом зарулил. Ну, в смысле, пистолет у него без разрешения был. Понятые, все такое…

– Да, он был, и пистолет был. И понятые…

– Только непонятно, почему мент у тебя остался."

"И снова в его голосе прозвучало недовольство, и Мила опять напряглась. Самое время предложить ей еще бокал, чтобы она расслабилась. Так Барабас и поступил, и она снова ответила согласием.

– Я же говорю, что мне страшно было… Дима днем приезжал, сразу после тебя, сказал, что это не мой дом, что его братве надо отдать. И дома, и рестораны…

– А тебе самой никому не надо отдаться? – возмутился Барабас.

– Нет… То есть он сказал, что я могла бы с ним жить, тогда все в порядке будет, дом за мной останется.

Барабас глубоко затянулся, в раздумье выпустил в потолок густую струю дыма.

– Голову твоему Диме надо бы открутить за такие слова.

– Он не мой.

– Правильно, не твой. Твоим только я могу быть.

Знаешь, почему?

– Почему?

Мила, казалось, вот-вот расплачется, как маленькая девочка, которую поставили в угол. И не потому обидно, что стоять придется, а потому, что выбора лишили. Только угол, и ничего другого.

– Потому что только я могу тебя защитить. Мир жестокий, вокруг столько хищников, и все зубами клацают, все хотят тебя съесть. Терехи нет, он тебе не поможет, так что вся надежда на меня.

– Диму арестовали, он в тюрьме.

– Еще не в тюрьме, – покачал головой Барабас. – Пока только в изоляторе. А может, его еще до тюрьмы выпустят.

Так иногда бывает, если адвокаты хорошие. Выйдет он на волю, вернется к тебе и скажет: давай, дорогая моя, домой, к маме поезжай. Мы, скажет, кровью эти богатства создавали, а ты на тепленьком сидела и задарма все получала. И Тереха, скажет, кончился, и время его тоже кончилось. И твое время тоже, скажет, прошло. Выгонит он тебя из дома, и некому будет за тебя заступиться.

– А ты? – затравленно посмотрела на него девушка.

– А что я? Тут все по понятиям. Братва действительно головой своей рисковала, чтобы Тереха дом этот мог поднять; теперь она права на этот дом имеет.

– Но по документам это мой дом, – жалко пробормотала она.

– Документы – это бумажка. На любой документ можно другой найти. Приставят тебе ствол к голове, дадут ручку, бумагу, подписывай, скажут, а то дырку сделаем. И сделают, если дом не отпишешь. Говорю же, мир очень жестокий.

Мила сама потянулась к бутылке, выпила, не дожидаясь его. И он повторил, но в более размеренном темпе.

– Так что тебе выбирать придется: или Дима, или я.

– А Череп?

– Что Череп? – удивленно повел бровью Барабас.