— Я ничего не требую, юный Мео, я хочу лишь разобраться, что было причиной сегодняшнего кошмара.

Мне и самой хотелось знать, каковы эти причины. Но знала я достоверно лишь то, что у меня амнезия.

— Вы можете вспомнить хоть что-то еще, Лери? — мягче, с надеждой спросил Брадо. Когда я покачала головой, он кивнул со вздохом и сказал: — Мы должны покинуть Дреафрад как можно скорее, так что двинемся в путь сейчас же, чтобы не допустить повторения этого ужаса.

— Но тва… драконоподобные еще там, — произнес Рензо и тут же опасливо на меня посмотрел: он знает, как я негодую, когда виверн и прочих именуют «тварями».

— Мы их обойдем. Слышите? — обратился Брадо к своим людям. — Готовьте лошадей, мы сейчас же уезжаем.

— Лошади-то насмерть перепуганы, — отозвался один из пладов.

— Поэтому их нужно скорее отсюда увести. По коням!

Мы двинулись медленно, по цепочке, объезжая влажные комья земли. Мои руки были порезаны, так что мне не доверили править лошадью, и я ехала с Рензо, опустив голову ему на плечо и крепко обнимая за талию. Виверны кружили над лесом, но высоко, так высоко, что казались смутными тенями в ночи, а гивры уползли под землю, в свои ходы.

Сколько же их умерло сегодня, сколько сожженных тушек осталось в том роковом месте, где мы осмелились заночевать! Врет статистика: драконоподобные вовсе не на грани истребления, их еще много, очень много, даже если учесть, скольких плады сожгли сегодня.

Отъехав подальше, мы ускорились и погнали по дороге без продыху, пока лес не стал смешанным. Уже к рассвету мы выехали из Дреафрада и снизил темп. Дальше дорога пролегала через поля с озерами, и повсюду были намеки на близость человеческого жилья, но мы остановились лишь раз, у озера, чтобы напоить лошадей и дать им отдохнуть. Моих сил не оставалось даже на то, чтобы смотреть по сторонам; пока мы ехали, я полулежала на муже, и, когда мы, наконец, добрались до тоглуанского храма Великого Дракона, была уже в таком состоянии, что меня туда занесли на руках.

Я проснулась оттого, что кто-то коснулся моих рук. Открыв глаза, я увидела ллару Эулу, опрятную и красивую, пахнущую травами. Женщина накладывала повязки с жирной мазью на мои порезы.

— Ллара Эула… — проговорила я слабым хриплым голосом.

— Здравствуй, дитя мое, — отозвалась она и продолжила делать свое дело.

— Зачем же мазь? Порезы можно вылечить огнем жизни.

— Нет ничего хорошего в том, чтобы по любому поводу обращаться к огню: его целительная сила предназначена для особых случаев, — объяснила женщина и, закрыв последний порез повязкой, посмотрела мне в лицо.

Наверное, заметила шрам, да и не она одна…

Мне стало стыдно.