На твоей родине тебя, как мы поняли, не ценят, бросили в тюрьму по надуманному обвинению, так что есть предложение перебраться к нам – тут тебе будут обеспечены все условия для работы, дом в любом месте страны и сумма на счёте в банке, которую ты сам напишешь. Если согласен, кивни головой, Энни передаст дальнейшие инструкции». Ну я кивнул конечно, надо ж и на инструкции заокеанские посмотреть. Тогда Анечка вытащила уже третий платочек (сколько ж их там у неё рассовано по разным местам?), в виде исключения не белый, а зелёненький, и показала мне обратную сторону.

Мда… отличный план побега… в конце же было приписано, что вопрос с Инной уже обговорен, она согласна, её и Аллочкин переезд будет выполнен одновременно со мной. Мы же продолжали болтать о постореннем.

- Ты-то как тут? Лес, говорят, валишь на лесосеке?

- Ага, совсем как Лев Копелев с этим… с Якубовичем, они тут тем же самым занимались, правда лет 30 назад. Жить и здесь можно, чо, особенно если план выполняешь."

"- Я вот тебе передачку привезла, опытные люди посоветовали, что тут особенно ценится.

И она протянула мне бумажный пакет с ручками, тяжелый такой. Открыл, посмотрел, что там – а было там курево, пять пачек Беломора (я знаю, ты не куришь, но здесь пригодится), пять же пачек грузинского плиточного чая, кулёк с конфетками, палка копчёной колбасы, тёплые носки и по паре маек и трусов.

- Класс, сказал я, всё это здесь очень ценится, спасибо, дорогая. Как ты добралась-то сюда – это ж на кукушке надо в конце пути ехать…

- А то я не ездила на кукушках, - ответила она, - да мы с папой в эти примерно места за клюквой не один раз заезжали.

Глазами же она спрашивала – ну как, согласен или что? Я подумал немного, вздохнул и утвердительно закрыл глаза, согласный, банкуйте уже, лишних два года терять во глубине ветлужских болот мне очень не хочется. Побазарили ещё положенное время ни о чём, после чего пришёл вертухай и командным голосом объявил об окончании свидания. Поцеловал её на прощание, чо… она мне тем же ответила… эх, Анюта, где ж твои мозги были полтора года назад в ресторане Прага…

А далее она вышла за ворота лагеря, постоянно оборачиваясь и махая мне рукой сквозь слёзы, а я с её пакетом в руке побрёл в свой барак… да, надо бы сдать его в камеру хранения, а то сопрут, если в тумбочке оставить… на лесосеку меня уже после обеда отконвоировали – в столовой я один сидел, досталось две порции супа, дополнительный праздник.

Март 1979, продолжение праздника

Жорик на этот раз был без своих знакомых грузинов, поэтому в бутылку старался не лезть, а был непривычно тих и скромен. Ириша же, видимо страдая от временной невостребованности, восприняла его внимание не так уж вот прямо с восторгом, но и не без неохоты. Ну и ладушки, а мне уже наверно пора народных артистов встречать.