Надо форсировать ремонт кафе, это раз, сделать наконец секцию восточной гимнастики, это два, и что-то с хлебным магазином придумать… ааа, пусть они пиццу что ли продавать будут, а делать её можно на базе столовской кухни… горячие бутерброды тоже должны хорошо зайти… а с суши пока повременим, не поймут. И про рекламу, которая двигатель торговли, надо не забыть, вон какие площади на фасаде пропадают зря – надо во-первых рекламодателей отыскать, а во-вторых художника хорошего найти, можно на первых порах не хорошего, а хотя бы сносного, чтоб рисовал не как Ося Бендер на пароходе «Александр Скрябин»…

Август 1983 года, Унжлаг

Ну вот и настал день, который Анюта написала мне на зелёненьком своём платочке химическим карандашом – 3 августа, среда… а день какой же был тогда, ах да, среда, как говорил Владимир Семёныч. План её (точнее наверно не её, а составляли его серьёзные дяди, возможно даже в погонах и возможно даже в штаб-квартире ЦРУ, но будем для простоты считать его анютиным планом) если уж совсем честно, вызывал у меня некоторые сомнения насчёт лёгкости его осуществления, но ладно, другого-то всё равно ничего нет. Примем в первом чтении и его…

Итак, этого самого 3 августа с раннего утра вертухай меня предупредил, что на работу я не иду, а после завтрака остаюсь в столовке и жду автозак для транспортировки в Сухобезводное, туда прокурор из Ульяновска приехал, будет меня допрашивать в связи с вновь возникшими обстоятельствами моего дела. Ну я позавтракал (мерзкая перловка плюс не менее отвратный кисель и двести грамм черняшки), подождал, пока народ на работы снимется и сел курить на завалинке столовки. В переносном конечно смысле курить, меня даже зона не сумела к этой привычке пристыковать… «Беломор» кстати, привезённый Анютой, я выгодно обменял на почти что новые сапоги из почти что хромовой кожи, в наших болотах очень нужная вещь.

Через час с хвостиком моего перекуривания прискакал посыльный из хозблока – зека Сорокалет? Ну иди во двор хозблока, там тебя автозак ждёт-не дождётся никак. Поплёлся в двор хозблока, там и точно стоял такой зелёный воронок с синей надписью УФСИН на боку, меня приняли под руки два прапора и буквально закинули внутрь этого воронка, а там уж посадили в одну из клетушек, которые шли вдоль обоих бортов. Кроме меня там уже сидел один мужичок из третьей бригады, в лицо знакомый, но как его звали, убей не знал.

- Эй, земеля, - тут же спросил меня мужичок, - закурить есть?

- Да не курю я, зёма, - ответил я ему, - но половинка Беломорины за подкладку завалилась.

И я протянул ему через проход папироску. Огонёк нашелся у сопровождающего прапора, а тут следом мы и тронулись. Шмон у ворот, не тщательный, так, для галочки – едем дальше, подпрыгивая на ямах и колдобинах.