А она знала об этом без его подсказок. Знала, что Рован – ее истинная пара. Аэлина не подгоняла его, не требовала признаний, поскольку любила его. Она бы скорее вырвала сердце из груди, чем причинила бы Ровану боль и страдания.

Его Огненное Сердце.

Женщина, равная ему во всем. Его подруга, возлюбленная… и жена.

Его истинная пара.

А эта гнусная бессмертная сука затолкала ее в железный ящик.

Его истинную пару так жестоко исхлестали плетью, что он редко видел столько крови, оставшейся на месте истязания. Потом сковали ей руки и ноги, надели ошейник и, избитую, всю в крови, затолкали в крепкий железный гроб.

Сдержать ее. Сломить. Измучить.

Его Огненное Сердце заперли во тьме.

Она ведь пыталась ему рассказать. Это было перед самым налетом илков.

Пыталась объяснить, почему ее отчаянно тошнило на корабле. Причиной была отнюдь не беременность. Аэлина осознала, что ей суждено умереть. Платой за закрытие Врат Вэрда и создание нового Замка была ее жизнь. Ее бесконечная жизнь.

Рядом с Рованом лежал Златинец. Обычно рубин на эфесе ярко вспыхивал под солнцем. Сейчас камень потускнел. Рован зачерпнул две горсти песка и смотрел, как песчинки падают вниз и ветер уносит их в море.

Все равно это было время, взятое взаймы.

Аэлина не ждала, что соратники явятся ее вызволять.

Но она заранее разыскала и оповестила всех. Выстроила цепь событий, чтобы их ход не прекращался и после того, как она пожертвует жизнью. Когда откажется от тысячи счастливых лет ради спасения других.

Аэлина верила: они сделают правильный, мудрый выбор и останутся здесь. Они поведут армии к победе. Армии, которые она собрала для них, предполагая, что уже не увидит сражений.

Она предполагала, что и Рована больше не увидит.

Рован не соглашался и не желал принимать подобное, даже если оно называлось велением судьбы."

"Они нашли друг друга, вместе пережили столько страданий, боли и отчаяния, и все это – чтобы навсегда расстаться? Рован отказывался это принимать. Боги еще тысячи лет назад предначертали ей такую судьбу. Плевать ему на богов! Они рассчитывали удалиться в свои миры, и им все равно, кто ради этого пожертвует жизнью: Брэннон, Аэлина или Дорин. Рован не желал принимать такой расклад.

Ни сейчас, ни когда-либо. Даже на мгновение.

Послышались тяжелые шаги по песку. По запаху Рован узнал Лоркана. Ему вдруг захотелось убить подлеца на месте. Сегодня их поединок закончился бы его победой. В Лоркане что-то надломилось, и этот день мог бы стать последним в жизни бывшего заместителя Маэвы. Лоркан едва ли был в состоянии сражаться.

Лицо Лоркана было привычно каменным, но глаза… В них Рован увидел немыслимую прежде душевную муку. И раскаяние.

Остальные начали спускаться к воде. Шабаш ведьм пока не трогался с места. Эдион встал.

Все смотрели на Рована.