Нарышкина и Румянцева старались как-то отвлечь подруг от гнетущих мыслей. Но при этом чувствовали себя немного виноватыми — ведь их женихи в боях не участвовали по уважительным причинам.

Но разве существует хотя бы одна причина, по которой кто-то идет под пули, а кто-то нет?

Впрочем, и это они не обсуждали. Сегодня вот Василиса жаловалась, что приглашения на свадьбу отпечатали скверно, и как будто это была самая большая проблема для всех присутствующих.

Пока вдруг какое-то веселенькое кинцо, болтающее фоном для девичьих посиделок, не оборвалось.

— Мы прерываем эфир для срочного выпуска новостей! — заговорила с экрана красивая ведущая с неестественно-серьезным выражением на кукольном лице.

— Только что поступила информация, что наша армия прорвала немецкие укрепления и продолжила наступление по территории врага. Министерство обороны любезно предоставило нам уникальные кадры, которыми мы готовы поделиться!

— Господи… — прошептала Демидова, приложив пальцы к губам.

Василиса же просто замерла в кресле и, казалось, перестала дышать.

На огромном экране искрила немецкая техника, кривая линия горящих окопов разрезала темноту, какие-то ракеты куда-то летели и взрывались, а затем картинка сменилась.

Это уже была не профессиональная съемка, а как будто любительская.

— Офицерская камера, — ответила Нарышкина на невысказанный вопрос.

Картинка тряслась и болталась — человек, с чьей груди велась трансляция, видимо, бежал. Бежал-бежал, а затем замер, продемонстрировав испуганным девчонкам в московской квартире и всей стране разом невероятное.

Юный маг стоял, держа одной рукой высоковольтный кабель, и буквально фонтанировал стихией Электричества.

А в нескольких шагах от него, с пылающими по локоть в технике Огня руками, замер еще один парень.

— Живые… — выдохнула Демидова и, растеряв все остатки княжеской выдержки, зарыдала.

Василиса Корсакова выдохнула, и как будто с воздухом из девушки вынули хребет — она обмякла в кресле, продолжая широко распахнутыми глазами смотреть в экран.

Как будто если она моргнет, картинка исчезнет, и она снова останется в пугающей неизвестности и разъедающем душу одиночестве.

Территория Германии, Александр Мирный

Я довольно плохо помню, как отцепился от немецкой розетки и, несмотря на то, что сознание не терял и стоял на своих ногах, несколько часов в сознании замылились — сказалось повышенное напряжение.

Более-менее начал реагировать на окружающую реальность, когда уже трясся в кузове машины с прочими магами.

Скороходов вколол мне в руку какую-то ядреную дрянь, от чего хотелось срочно подорваться и бежать вперед авангарда.

— Что это? — спросил я, тряхнув головой.

— Витаминки, — хохотнул один из боевых магов.