— Какая наглость…

— Не без этого, — хмыкнул государь. — Итак, у тебя есть сытый флот, потрепанная пехота, капитуляция от Германии, Франция и Османская Империя в союзниках. И вот эта записулька. Что будешь делать на моем месте?

Цесаревич еще раз пролистал договор, предлагаемый Карлом, немного помолчал, обдумывая ситуацию. Отец любил такие задачки — на практике учиться всегда полезнее, чем на скучных учебниках. Лучше откладывается в голове.

— Я бы затеял небольшую дипломатическую канитель, — наконец, ответил цесаревич, — пока моя пехота отдыхает, а флот подтягивается к Британии.

Нам выгодно их торговое предложение, но попытка породниться просто смешна… Никто из нашей семьи в здравом уме не захочет мешать кровь с вырожденцами старой Европы.

— Долго тянуть нельзя, их флот тоже сейчас на всех парусах гребет от колоний к столице, — заметил государь.

— Долго и не надо. Нужно подобрать какую-нибудь кандидатуру для брака с принцессой. Чтоб и не жалко было, и не обидно.

— Мысль верная, — кивнул Дмитрий. — Кого не жалко?

— Был бы Долгоруков жив, я б сказал — он, — буркнул Иван. — А так… — парень на секунду задумался.

— У Голицына один сынок вроде как не удался, слышал, он с ним намаялся. Настолько неумный, что как-то даже от Мирного отхватил.

Император хмыкнул:

— Да, неплохой вариант.

— Серьезно?

— Конечно, — кивнул Дмитрий Романов.

— Но князь, боюсь, такой милости не обрадуется…

— А мы сейчас у него и спросим, — государь ткнул пальцем в кнопку селектора. — Зоюшка, а позови нам Андрюшу Голицына. Мы тут для него интересное придумали.

Андрей Прохорович Голицын был от царской милости не то что не в восторге — в полуобморочном состоянии.

— Государь, помилуй! — застонал дипломат.

— Ты этому полудурку в жены хочешь змеюку отдать, да еще и с букетом генетических болезней!

— Не змеюку, а британскую принцессу, сколько раз повторять, — поморщился император.

— Да что я с ней делать стану? — продолжил упорствовать князь. — Ни рожать, ни задавить нельзя!"

"— Андрей, ну что ты как маленький! — рявкнул Дмитрий Романов. — Ну как в первый раз! Год поженихаются, потом она страшно оскорбится по любому поводу, который твой сын отколет, и умотает обратно в свой Лондон рассказывать, как у нас тут медведя на балалайках играют в минус сто пятьдесят.

— И как я потом буду дела вести?!

— Морду кирпичом сделаешь, а пара служанок твоих по большому секрету растреплют всему свету и полусвету, что принцесса была с типичным европейским изъяном. Остальное люди сами додумают, еще и сочувствовать тебе будут.

— Да за что-о-о?! — по новой застонал Голицын.

— За что, за что… — пробормотал император. — За землю в Германии — хочешь?

Князь Голицын мигом перестал изображать вселенскую скорбь и задумался.

— С замком, — наконец, произнес он.