Как бы ты ни пытался ускользнуть от системы, она у тебя в крови.

Ты даже не представляешь себе насколько, дружище.

Ты даже себе не представляешь.

Ресторан французской кухни «Людовик», Максим Меншиков

Составлять турнирную таблицу было мучительно, но куда деваться. Меншиков и Ермаков понимали, что некоторым отпрыскам благородных семей лучше друг с другом в замкнутом пространстве не оказываться, иначе дело кончится летальным исходом.

Вот и сегодня Максим полдня пыхтел над таблицей, а затем плюнул и укатил к своим товарищам в центр.

Голову требовалось проветрить.

После того, как Максим раскатал Темникова на дуэли, левая партия более-менее собралась обратно, хотя некоторых персонажей Меншиков удалил от себя принудительно. Ближний круг подвергся некоторой ротации, но так было даже интереснее. Максим слушал новых людей, отмечал про себя их сильные и слабые стороны, прикидывал, кто и чем может быть полезен.

Скучные лидерские будни, в общем.

Ребята как раз активно обсуждали предстоящий турнир, и у кого какие шансы в предполагаемых схватках, когда к их столу подошел молодой человек. Примерно ровесник Максима, модно одетый брюнет со взглядом минимум хозяина жизни.

— Сергей Строганов, — представился он без приглашения и, внимательно посмотрев на Меншикова, продолжил: — Думаю, Максим, нам найдется, о чем поговорить.

Глава 22

Москва, центр, Александр Мирный

Из нотариальной конторы мы вышли в полном молчании. Я держал в руках кейс, и его приятная тяжесть как будто делала этот мир реальнее.

Привязывала меня к этой жизни, если можно было бы привязать сильнее.

— Так, ну я не вижу повода не выпить! — нарушил пафосную тишину Иван.

"Василиса неуверенно посмотрела на меня, и я обнял девушку за плечи:

— Да, почему бы и нет, — кивнул я своему соседу. — Время обеденное, повод светлый. Ты, Иван, уже, небось, все приличные заведения изучил? Веди куда поближе.

— Ну, не все, но я к этому стремлюсь, — посмеялся парень.

Я закинул кейс в один из дареных автомобилей, и мы двинулись вниз по улице. Начал падать первый снежок, обещая адские пробки к вечеру. Василиса жалась к моему боку, время от времени ловя снежинки ладошкой и радуясь началу зимы, как ребенок.

— Ты точно из Москвы? — с сомнением спросил Иван девушку.

— Конечно, — удивилась Корсакова. — Что за вопросы?

— Ну, нормальные люди в городе зиму не так чтобы любят… — пояснил наследник престола. — Сугробы, заторы, пробки.

Как будто Его Высочество хоть раз в жизни в них стоял.

— Ничего ты не понимаешь, Иван, — вздохнула Василиса. — Зима скрадывает городскую серость, голые ветки и печальный асфальт. И потом, скоро же Новый год! Елка, подарки!

— Семейные обеды… — кисло вторил ей цесаревич.