Что касается колоний, то таковая у нас пока только одна, и с момента ее обретения прошло меньше десяти лет, что совершенно недостаточно для того, чтобы делать выводы…

– Мы это понимаем, – медленно произнес Муцухито, – и спрашиваем не о том, что нам известно и так, потому что демоны такого ранга, как этот Одинцов. не лгут. Кстати, вы же виделись с ним лично. Какого вы о нем мнения?

– Божественный Тенно, – склонил голову Ито Хиробуми, – я разговаривал с ним, как сейчас с вами, и могу сказать, что господин Одинцов умело притворяется обычным человеком, однако сущность, что сидит внутри него, то и дело прорывается наружу, и в такие моменты меня будто обдавало ледяным ветром с горных вершин.

И в то же время я заметил, что Великая княгиня, которую он называет своей ученицей, совсем не боится своего ужасного учителя, а, напротив, готова впитывать каждую каплю его отравленной мудрости. Мне кажется, что ее готовят к чему-то такому, что заставит содрогнуться весь мир, а не только нашу несчастную страну. Можете мне верить или нет, но так или иначе Николай скоро оставит свой трон, и сменит его именно эта женщина. Иначе зачем демон так с ней возится?

– Я вас понял, дорогой маркиз, – кивнул Муцухито, – и полностью с вами согласен. Демон-наставник земного государя – это гораздо хуже, чем просто демон, воюющий на противной нам стороне. Поэтому мы спрашиваем вас о том, имеем ли мы право рисковать нашей страной Ниппон и ее будущими поколениями ради погони за призраком процветания, который дает построение колониальной империи… Ведь там, у них в будущем, не выжила ни одна такая империя, все рассыпались в прах: что Британия, что Франция, что Голландия; одни лишь русские и янки, сумевшие заселить своими соплеменниками огромные континентальные пространства, остались возвышаться над другими народами, как горные пики над прибрежными холмами…

– Там еще есть Китай… – добавил Ито Хиробуми.

– Китай, мой дорогой маркиз, – назидательно сказал Муцухито, – это такая страна, которая уже пять тысяч лет ходит по кругу как осел, привязанный к жернову. Сегодня они ничтожны, через сто лет они велики, а еще через двести они снова впадают в ничтожество, причем каждый переход от никчемности к величию происходит у них через кровопролитнейшие смуты и нашествия варваров, которые и придают этому народу новые силы.

Скажите мне, господин Ито, хотите ли вы такой судьбы нашей собственной стране или нет? Разве таков был наш идеал, когда мы, копируя лучшие, как тогда казалось, образцы, собирались превратить Японию в по-европейски современное процветающее государство, не зависящее от круговорота беспощадного времени[6]?

– Нет, – покачал головой маркиз Ито, – когда мы были молоды, то мечтали совсем о другом.