Эх, если б было у меня в гардеробе красивое платье, то надела бы лучше его, честное слово… А то я вдруг почувствовала себя кем-то вроде Золушки без туфелек рядом со своим царственным, красиво одетым спутником…

Николай молчал почти всю дорогу, пока мы шли вглубь парка, желая достичь дальней аллеи, и на мои шутливо-беспечные вопросы отвечал односложно. Лишь изредка он бросал на меня быстрые взгляды, отчего мне становилось понятно, что он мысленно готовится к важному разговору со мной.

Наконец мы очутились в дальнем конце парка. Закат нынче был особенный: весь горизонт, укутанный слоями облаков, светился яркими розовато-сиреневыми тонами. Эта необычайная подсветка придала деревьям и кустам мягкие очертания и словно бы оживляла их, отчего в воображении возникали разные сказочные образы.

Ночные птицы стали просыпаться в гуще ветвей – что-то шуршало и пощелкивало в темных кронах над нашими головами. Одна за другой на небе зажигались звезды… Словом, природа спешно готовила свои декорации для особого момента. Момента, который должен был стать очень значимым для нас обоих.

Николай остановился. Повернулся ко мне.

Взял мою руку в свою и, волнуясь, произнес:

– Дорогая Алла Викторовна… Я должен сделать вам признание. Я не могу боле скрывать это, душа моя требует, чтобы вы услышали все то, о чем она беспрерывно гласит мне. Кажется, я… да нет, не кажется – я люблю вас…

Я смущенно потупилась, чувствуя, как румянец заливает мое лицо. А ведь я ожидала чего-то подобного… Каждый день мне казалось, что вот сегодня он сделает признание.

Я мысленно готовилась к этому, в уме проговаривала свои ответы… И все равно это повергло меня в замешательство. Впрочем, признание в любви в большинстве случаев повергает в замешательство, ведь знаменует собой новый этап отношений.

Я молчала, но он, кажется, и не ждал, что я сейчас заговорю.