Можно было, конечно, поехать напрямую вдоль путей через Николаевский вокзал, но нам туда не надо было. Желания оказываться в руках у мятежников я не испытывал, тем более что во второй пролетке в багажном ящике, сложенный вдвое, покоился некий господин в штатском, который пытался заставить стрелочника выполнять указания заговорщиков. Но появление моих людей в тот момент, когда по стрелкам в направлении Варшавского вокзала грохотал первый воинский эшелон, оказалось для этого типа неожиданностью, и, получив рукоятью нагана промеж ушей, он ушел в глубокий рауш. Теперь ему предстояла встреча со следователями в глубоких подвалах Петропавловки, чистосердечное раскаяние и недолгая пляска в петле перед встречей со Святым Петром.

Государственная измена – это дело серьезное.

Одним словом, к Марсову полю я прибыл тогда, когда разбор полетов уже подходил к концу. Что еще плохо в этом времени – нет никакой оперативной связи. О новостях узнаешь только тогда, когда до тебя добирается посыльный с запиской или поступает звонок по телефону. При этом, поскольку автоматические телефонные станции еще не изобретены, как и аппаратура ЗАС, ты точно знаешь, что твои разговоры неизбежно слушает барышня-телефонистка на Центральной станции, что накладывает дополнительные требования на уровень их секретности.

Поэтому о том, что все идет как надо, ВИП-поезд благополучно прибыл на Варшавский вокзал и процесс принесения присяги новой императрице раскручивается по нарастающей, я узнал только от старшего патруля морских пехотинцев, которые сменили матросов в оцеплении у британского посольства."

"Подчиненные полковника Новикова были на высоте: они плотно оцепили Британское посольство и дворец принца Ольденбургского, представлявшие собой единый комплекс, и задерживали всех, кто пытался войти или выйти из этих двух зданий.

А то кто его знает – вдруг из посольства во дворец имеются внутренние переходы, и господа британские дипломаты, желая избегнуть нашего внимания, смогут просочиться наружу через соседний дом. А вот не выйдет, здесь вам не тут. Конечно же, это не могло не вызвать разногласий с их обитателями. И если британские дипломаты предпочитали предъявлять свои протесты морским пехотинцам через раскрытые окна (так сказать, не покидая британской территории, каковой считалось здание посольства), то генерал от инфантерии Александр Петрович Ольденбургский, лично вышел разбираться с командиром роты, которому было поручено блокировать посольство и прилегающие к нему здания. Пришлось присоединиться, ибо в одиночку штабс-капитан Александр фон Геринг (есть в России и такая фамилия[39]), несмотря на всю свою немецкую обстоятельность, не смог бы противостоять натиску старого генерала.