Одновременно с этим ещё столько же тварей появилось с противоположной стороны, пытаясь зажать нас в клещи. Наша растянутая колонна превратилась в кольцо с магами внутри, щитоносцами и алебардистами по периметру, а стрелками в промежутках между ними.

Сражаться в подземелье оказалось значительно сложнее, чем на поверхности. Низкие своды не позволяли замахнуться для полноценного удара, а теснота ограничивала манёвр. Алебардисты не могли рубить привычными широкими движениями, им приходилось преимущественно колоть, используя длину древка, чтобы держать противника на расстоянии.

— Держать строй! — крикнул я, пронзая глефой морду ближайшей твари. — Не дайте им прорваться к магам!

Щитоносцы опустились на одно колено, формируя первую линию обороны. Алебардисты стояли за ними, выставив оружие чуть выше щитов. Стрелкам приходилось наиболее трудно — без возвышения им было сложно целиться поверх своих товарищей.

— Алебардисты, по моей команде присесть! — скомандовал Борис. — Стрелки, приготовиться! Присесть! Огонь!

Алебардисты синхронно опустились, открывая линию огня для стрелков. Грянул залп, сразивший нескольких тварей.

Но в тесноте и суматохе один из молодых стрелков, кажется, парень из Анфимовки, слишком поспешил с выстрелом. Пуля просвистела в опасной близости от головы алебардиста и оторвала ему ухо.

— Какая мразь?!! — взревел раненый, хватаясь за кровоточащую рану.

— Чтоб вас всех через колоду! — рявкнул Борис на стрелков. — Целься точнее, иначе перебьёте своих!

— Контролируй свою линию огня! — добавил я, проталкиваясь через строй, чтобы добраться до виновника. — Ещё один такой выстрел, и я лично пущу тебя на корм тварям!

Несмотря на этот инцидент и общую неразбериху, бой складывался в нашу пользу.

Тактика кольцевой обороны оказалась эффективной — твари не могли прорвать наш строй, а мы методично перемалывали их одну за другой. Маги вносили решающий вклад — Василиса создавала каменные шипы, вырывающиеся из пола и пронзающие нападающих, Полина замедляла их движения ледяными оковами, а Тимур поджаривал особо настойчивых огненными шарами. Я же берёг свой резерв для того, что ждало нас ниже.

Через несколько минут ожесточённой схватки последняя тварь упала, пронзённая тремя алебардами одновременно.

В тоннеле воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием бойцов и стонами раненых. Пороховая гарь мешала дышать, и Черкасский сдул её прочь одним движением пальца.

— Осмотреть раненых, перезарядить оружие, — скомандовал я, оглядывая поле боя. — Доктор, займитесь ухом раненого.

— А трофеи, господин воевода? — спросил кто-то из задних рядов. — Здесь же столько Эссенции!

— Трофеями займёмся после полной зачистки подземелья, — отрезал я.