У меня брат в Магадане живет, мы лет десять не виделись. А где средства на поездку взять? У него трое спиногрызов, у меня четверо, только о ботинках и думаю: младшему девять, старшему двенадцать, обувь стаптывают, словно у них пятки железные. Миша у меня один из родни остался, письма друг другу шлем, иногда по телефону звоним. А год назад меня такая тоска взяла! Пришла я к Надьке, заплакала, говорю:

«Никогда Мишу не увижу! Билет туда-сюда дорогой, еще дорога до аэропорта, и с пустыми руками неприлично к племянникам заявиться. Нищета проклятая замучила».

Порыдала и ушла, а Факир небось из спальни мои стоны услышал.

Через месяц к Олесе заглянул Леня, положил на стол пухлый конверт и сказал:

– Езжай, соседка, в Магадан.

Капустина заглянула внутрь и испугалась.

– Ой! Не возьму.

– Бери, бери, – настаивал Факир, – я хорошо знаю, каково живется в разлуке с близкими.

– Вернуть не скоро смогу, – почти сдалась Олеся.

– Это подарок! – коротко рубанул Леня.

– Нет! Не надо, – занервничала Капустина.

Факир сел около стола.

– Ладно, расскажу, но ты не трепись, хорошо? Я играю в казино, выработал систему, часто куш срываю.

У меня примета есть: выиграл большую сумму – отдай часть другому, иначе удача покинет. Если ты не возьмешь, я их Петьке-алкоголику отвалю, авось до смерти налижется, людей пугать перестанет. Короче, бери и отправляйся к родственнику, но никому не рассказывай, где деньги взяла, мне такая слава не нужна.

Олеся прикусила язык и улетела к брату.

– Хороший человек Факир, – подхватила я, – наверное, вы потом подружились?

Капустина начала накручивать на палец длинную прядь.

– Я вернулась и пошла к Наде, привезла им сувениров, отдала и спрашиваю:

«А Леня где? Хочу ему спасибо сказать».

Рязанцева помолчала и ответила:

– Леся, он от меня ушел.

– Куда? Почему? Что случилось? – Олеся забросала соседку вопросами, но ни на один не получила исчерпывающего ответа.

– Генка сразу противным казался, – с сожалением сказала Олеся, – даже по карточке видно, что хмырь. А Леня, его фотка рядом стоит, – интеллигентный, не похож на скота.

Ловким движением соседка схватила обе рамки и сунула мне под нос. В правой руке у нее был снимок тощего мужчины с длинной шеей и выпученными глазами, Геннадию следовало бы сходить к эндокринологу и проверить щитовидную железу.

А вот в левой Олеся сжимала карточку с изображением Константина Львовича Пронькина.

В первую секунду я обомлела, бесцеремонно схватила фото и поняла: нет, это не муж Нины, просто очень похожий на него человек. Я, как все музыканты, обладаю острой зрительной памятью и мгновенно вспомнила снимок в медальоне, который продемонстрировала мне вдова.