Лидия со всего размаха треснула одного из них по плечу:

– Убери свои грязные лапы! Не прикасайся ко мне!

Федулов укоризненно покачал головой.

– Ваще-то, Лидия Константиновна, такое поведение называется нападением на лицо, находящееся при исполнении служебных обязанностей, и уголовно наказуемо. Еще раз прошу: давайте без истерик. Там во дворе народу много толчется, всем любопытно, чего мы сюда прикатили. Ну не выводить же вас в наручниках, стыдно, ей-богу.

Лида выпрямилась и схватила за плечо поникшую Софью:

– Мы пойдем сами. А вы сделайте вид, что просто везете нас для беседы. У нас репутация! Имидж!

Федулов уставился на Лиду с выражением ботаника, который в центре Москвы, на Тверской, увидел пробивающиеся сквозь асфальт эдельвейсы.

– Ну, ладно, – неожиданно согласился он, – ступайте тихонечко, руки за спину не закладывайте, садитесь в «козлик» без разговоров.

Соня сделала пару шагов, потом кинулась ко мне:

– Я не виновата! Это подстроено! Поверьте! Похититель правда нам звонил! Помогите, ну помогите же!

– Какой у него был голос? – спросила я.

– Нормальный, – закричала Соня, – совсем обычный.

– Попытайтесь вспомнить нечто приметное, – начала я и была остановлена Федуловым:

– Ну, хорош! А то передумаю по поводу наручников!

Соня сгорбилась и воскликнула:

– Я здесь ни при чем!

– Скажите, ваша мама на Новый год ездила в «Виллу Белла»? – спросила я.

– Нет, – помотала головой Софья, – она тут только летом отдыхала, а что?

– Ничего, – пробормотала я, – так, небольшая странность.

– Идите, – гаркнул Федулов, – больно много разговорчиков. Чем воняет в этой комнате? Тут что, крыса сдохла?

– А мой эксклюзив? – словно заезженная пластинка, повторил Денис, когда женщины и милиционеры вышли из номера.

– Судя по выражению лица Лампы, будет тебе сейчас бомба, – заявил Макс. – В чем дело? Котик, отчего ты не радуешься? Твое чувство вины перед Ниной Олеговной теперь должно исчезнуть навсегда.

– Что-то здесь не так, – протянула я, – не складывается пазл.

– А по мне, так все части идеально совпали! – не согласился со мной Максим. – Или ты не уверена в подлинности записи?

Я встала и подошла к балконной двери.

– Нет. Голос принадлежит вдове, и она постаралась сделать так, чтобы всяческие сомнения у следствия отпали: запаслась свидетельствами от адвоката и врача. Но кое-что меня смущает.

– Выкладывай, – потребовал Максим.

– Я не очень хорошо знаю дочерей Нины Олеговны, но даже не слишком длительного контакта хватило, чтобы понять: в этой паре главная – Лида. Соня – ведомая, она нерешительна, легко впадает в панику, теряет голову и в момент стресса ищет поддержки у Лидии. Предположим, Нина права, ее дочери убили отца. Один раз перейдя черту, человек способен повторить преступление.