Через пару лет мы с Вадимом обзаведемся ребенком, бабушка утешится внуком.

– Ты права, – согласилась Соня, – но у нас мало времени.

– Его совсем нет, – уточнила Лида, – ладно, слушай. Ни по мобильному, ни по домашнему телефону мы ничего не обсуждаем, в особняке не произносим ни слова о нашем решении. О’кей? Я все сделаю сама, ты будешь на подхвате.

– А Факир? – занервничала Софья. – Вдруг он язык распустит, начнет требовать денег за молчание, пригрозит рассказать газетам о планах Константина Львовича?"

"– Пусть попробует, – с хорошо слышимой угрозой протянула Лидия, – я времени зря не теряла, навела кое-какие справки. Скажу «близнецу» нужные слова, он подожмет хвост и смоется.

– Лида, ты потрясающе умна, – с придыханием сказала Соня, – как мне повезло иметь такую сестру! С тобой любая проблема не страшна!

– Пошли домой, – велела Лидия.

Нина Олеговна кинулась в кусты сирени, она испугалась, что дочки завернут за гараж и увидят ее, но сестры поторопились по другой дорожке к особняку.

Нина Олеговна – очень впечатлительная натура. С трудом переставляя ноги, она добралась до машины, попыталась дозвониться до мужа, услышала фразу: «Абонент временно недоступен» и вернулась в «Виллу Белла».

«Ничего, – думала потрясенная Нина Олеговна, – скоро Костя приедет, и мы обсудим ужасную новость. Может, я брежу? Или у меня галлюцинации?»

Чтобы слегка успокоиться, Нина Олеговна приняла валокордин и внезапно крепко заснула. Утром, около семи, ее разбудила Лида, неожиданно оказавшаяся в спальне.

– Мамочка, – дрожащим голосом произнесла дочь, – ты только не волнуйся. Вчера очень поздно папа заехал домой, поел, и ему стало плохо.

Из-за спины сестры выдвинулась Соня.

– Мамусечка, крепись, папочку повезли в клинику, но по дороге.. он... он...

– ...умер! – всхлипнула Лида.

Вслед за младшей сестрой истерически зарыдала старшая, откуда-то материализовался Вадим, появились врач, две девушки в белых халатах. Началась суматоха, кто-то делал укол Лиде, кто-то Соне, кто-то мерил давление Нине Олеговне и подносил ей остро пахнущую микстуру.

Супруга бизнесмена покорно глотала снадобье и откликалась, когда ее звали по имени. Но в душе у Нины Олеговны царила пустота. Лишь спустя несколько часов она осознала: подслушанная беседа не была галлюцинацией, Лида оказалась не просто решительной, она не стала ни минуты тянуть с осуществлением задуманного. Нина Олеговна никогда не посмеет заикнуться об убийстве мужа, и молчать ей придется не из-за любви к детям (это чувство в одну секунду и навсегда покинуло Пронькину), а потому, что ни одна душа не поверит вдове Константина Львовича, ее сочтут сумасшедшей и запрут в клинике…

– Нет, – вдруг закричала Соня, – нет! Неправда!

Денис остановил запись.