Или дольше? – жена молчала, и Игорь продолжил:

– Придумала, что теряешь телефоны, а сама просто отдавала им деньги, так?

– Да! – жена попыталась прижаться к нему, – Игорь, мне страшно!

Игорь не дал ей прижаться к себе. Даже наоборот, отступил на шаг, выпустив тощие плечи жены из своих рук.

– Рассказывай! – проговорил он, сложив руки на груди.

– Что именно?

– Чем они тебя шантажировали? Что же ты сделала, чем они тебя держали, заставляя платить? – Женька опустила глаза и вдруг расплакалась.

– Жень, ты знаешь, я не люблю женских слез! Но сегодня твои слезы на меня не подействуют. Вот не сегодня – это точно! – Игорь вздохнул, но сделал шаг в зону кухни, налил стакан воды, протянул жене, – и может, ты уже накинешь что-нибудь поверх этого своего великолепия.

– Я так и знала, что ты меня бросишь! Я поэтому и не говорила тебе! Что ты мне тут воду суешь? – выкрикнула Женька и выплеснула тот самый стакан Игорю в лицо.

– Жень, твоя истерика не приведет ни к чему хорошему! – Игорь оторвал бумажное полотенце и вытер лицо, – рассказывай, что ты натворила и, может быть, мы сможем что-то придумать.

– Я тебе изменила!

– Это я уже видел.

– Нет. Вчера это была не измена.

– Да что ты? Жень, ты серьезно? – жена стояла, опустив глаза, и теребила край своего халатика, – если ЭТО была не измена, то что же было изменой и когда? Что надо было сделать такого, чем тебя потом имели возможность шантажировать?

Жена продолжала молчать.

– Жень, не молчи! Если ты говоришь, что тебе угрожали расправой над Анютой, я должен знать!

Женька, наконец, отмерла и, подняв на Игоря глаза, произнесла:

– Я изменила тебе в тогда, когда ты в первый раз отправил меня одну на юг, пока Анна была в больнице.

– Ах, ты…, – Игорь сжал кулаки так, что побелели костяшки, – то есть, дочь в больнице, заметь, по твоей вине, а ты, мало того, что на юге отдыхала, непонятно, правда, от чего, так ещё и с мужиками развлеклась там на полную катушку?

– Ты думаешь, я не винила себя за то, что моя дочь в больнице? Да? Думаешь, я тварь бездушная?

– И именно поэтому ты мне изменила? Чтобы доказать, что не бездушная тварь? Заметь, ты сама себя так назвала! – он усмехнулся.