Видел, как он управляет своим миром, как держит в руках всё то, что принадлежало мне по праву. И каждый раз, когда я смотрел на его успешную жизнь, внутри меня разгоралась ненависть. Но я сдерживал её. Месть должна быть сладкой. Медленной. Идеальной. Ахмад хотел вернуть Вику. Я видел, как он смотрел на неё, как цеплялся за свою ""идеальную"" семью. Он думал, что может всё вернуть на свои места. Но я знал, что его идеальный мир рухнет. Я знал, что она — его слабость. И я собирался использовать это против него.

Вся суть в том, что Ахмад жил в своей башне, высоко над всеми, вдыхал воздух победы, и даже мысли не допускал, что может упасть.

Что кто-то может вытащить его из этого облачного мира и сбросить на землю. Но сегодня я только дёрнул за ниточку. Немного испуга, немного хаоса. Пусть почувствует, как легко его мир может рассыпаться. Как хрупка эта мнимая сила. Я стоял в тени, смотрел, как началась паника. Охранники бегали, кричали что-то в рации, тащили детей. Ахмад. Чёрт, этот его взгляд... он мгновенно понял, что что-то не так. Но не сообразил, что именно. Он хватал Вику за руку, прижимал к себе Мишу, а Саша — этот мелкий ублюдок, уже начал смотреть на отца так, будто он герой. Вся его геройская натура — на словах. Он никогда не сможет спасти то, что ему дорого, потому что всё, что у него есть, должно быть моим. Маленький хаос. Это просто начало. Я наблюдал за тем, как в их жизни зарождалась паника, и получал от этого удовольствие.

— Быстро в комнату! — крикнул Ахмад, его голос резал воздух. Все побежали. Вика — ещё недавно такая непокорная, полная сомнений, теперь просто цеплялась за него. Она ничего не помнит, и ей проще думать, что этот монстр, этот тиран, спасёт её.

Спасёт их всех. Но это иллюзия. Это всегда была грёбаная иллюзия.

Я наблюдал за ними и на моём лице играла кривая ухмылка. Я мог бы сейчас убить его, и всё бы закончилось. Но где в этом удовольствие? Где смысл в быстрой смерти, если можно затянуть этот кайф? Я хочу, чтобы он страдал. Страдал за всё, что он сделал. За всё, что он забрал у меня. Самида знала, как это сделать. Мы говорили об этом. Её план — это не просто уничтожение Ахмада. Это разрушение его мира по кирпичику, пока он не останется в руинах. И я буду стоять рядом, наблюдать, как он бьётся в пыль, как его империя трещит по швам.

Это не месть. Это — искусство. И Вика... Она — центр всего. Ахмад хочет её вернуть, хочет, чтобы она снова поверила в него. Чёрт, он не знает, что я уже начал свою игру. Она помнит лишь обрывки прошлого, она не знает, кому доверять. Я же буду той тенью, которая проникнет в каждый её страх, в каждое сомнение, и сделает так, чтобы она больше никогда не смогла увидеть Ахмада тем, кем она видела его раньше.

Он думает, что может защитить своих детей и Вику.