Его движения были медленными, уверенными, будто он точно знал, как действовать, чтобы вызвать максимальный отклик. Когда он взглянул на меня, его взгляд словно прожигал мою кожу. Я не могла отвести глаз, как бы сильно ни хотела. Ахмад был словно живое воплощение желания, и, как ни странно, мне захотелось приблизиться к нему, прикоснуться, чтобы проверить, что он реальный. Боже…секунду назад я дрожала от ужаса.

— Вы пришли насиловать меня? — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела подумать. Голос прозвучал хрипло, но удивительно твёрдо.

Ахмад остановился, его взгляд на мгновение затуманился, а затем уголки его губ изогнулись в едва заметной усмешке, но она была какой-то вымученной и горькой.

— Насиловать? — он произнёс это слово так, будто пробовал его на вкус. — Я никогда не трону тебя против твоей воли, Вика.

Его голос был низким и мягким, как шёпот ночного ветра. Но за этой мягкостью скрывалось что-то неуловимое, какое-то безумное обещание. Я почувствовала, как моё сердце сжалось в ответ, а в груди возникло странное напряжение. Он подошёл ближе, и воздух между нами, казалось, загустел, стал тяжёлым, как мёд, который не прольётся, если его не зачерпнуть ложкой.

— Может быть, — продолжил он, не сводя с меня взгляда, — когда ты захочешь этого сама, я всё равно не трону тебя. Даже если ты попросишь."

"Его слова были ядом, медленно растекавшимся по моим венам. Что он имеет в виду? Я никогда не попрошу. Я покачала головой, как будто хотела вытряхнуть эти мысли. Но они застряли в моей голове, как жгучие иглы, напоминая, что этот человек мог вызывать у меня не только страх, но и что-то другое, более тёмное.

— Я никогда не попрошу, — прошептала я, но голос сорвался. Я не была уверена в этом, и это испугало меня ещё больше.

Ахмад сделал ещё один шаг вперёд, и его тёмные глаза сверкали и продолжали обжигать. Он был опасен, как хищник, наблюдающий за своей добычей. Но я не была его добычей, правда? Я не могла быть.

— Почему ты так думаешь, Вика? — произнёс он тихо, его слова словно проникали под кожу, как капли горячего воска. — Почему ты думаешь, что я мог бы причинить тебе боль?

Он подошёл ещё ближе, его тёплое дыхание коснулось моей кожи, и я почувствовала, как моё тело напряглось. Он был так близко, что я могла чувствовать его запах — смесь мускуса и чего-то пряного, почти животного. Это было слишком интимно, слишком близко. Слишком.

— Потому что ты... — я попыталась выдавить хоть что-то, хоть какое-то объяснение, но слова застряли в горле. Он стоял так близко, что я могла видеть каждую деталь его лица: тёмные ресницы, острые скулы, следы старых шрамов на щеке, которые добавляли ему дикого обаяния, как раны жестокой бойни, оставшиеся на воине. Он был слишком красивым, даже со всеми этими несовершенствами, и эта мысль пугала меня.