Чувствовать его шевеления, взять на руки когда он родился, дать ему имя.

Я помню, как смотрел на Сашу, когда он спал. Моё сердце сжималось от любви и боли. Как я мог не знать? Как мог упустить столько времени? Эти мысли терзают меня каждую ночь. Я готов сделать всё, чтобы вернуть это время, чтобы быть с ним, как настоящий отец. Но это чувство — смесь радости и проклятого раскаяния — не отпускает меня.

Я снова и снова вспоминаю тот день, когда узнал правду. В одно мгновение всё изменилось. Врачи, тесты, результаты — всё это казалось нереальным. Саша — мой сын. Мне хотелось бежать к ней, хотелось схватить ее, сдавить своими дрожащими руками и заставить слушать как я прошу ее…впервые в своей жизни кого-то прошу простить меня. Пришел тогда к ней… и увидел это отчужденное лицо, эту уже позабытую ненависть в голубых глазах, эти поджатые губы и голос. Ледяной, вымораживающий все внутренности. Я ничего не сказал…Не смог. Наверное, это было малодушие, это была моя дурацкая гордость, мое вечно раненное самолюбие, когда привык что тебя ненавидят и боятся. Особенно она. Вика... Аллах, как же я люблю её. Она — смысл моей жизни, она мое адское безумие, мой приговор. Я был жесток с ней, отталкивал её своими поступками, своими словами. Но всё, что я делал, я делал из любви. Эта чёртова, больная любовь сводит меня с ума. Раздирает меня на куски, превращает то в зверя, то в размазню, готовую валяться в ее ногах. Я раскаиваюсь за каждое жестокое слово, раскаиваюсь, что ранил ее, терзал, мучил. Но что мне остаётся? Как вернуть её доверие, её любовь?

Каждый раз, когда думаю о Вике, моё сердце разрывается на части. Я понимаю, что люблю её больше всего на свете. Она – мой глоток воды в пересушенной пустыне жизни. И я, весь иссохшийся от ран, от собственного безумия и осознания ничтожества, ползу к своему оазису, протягивая в мольбе скрученные руки… а она полосует меня взглядом-лезвием по запястьям и я истекаю кровью.

Без неё я — ничто. Как я мог допустить, чтобы она так отдалилась от меня? Как мог потерять её?"

"Я любил её, но эта адская любовь превращала меня в монстра. Я хотел защитить её, хотел, чтобы она была моей и только моей. Но всё, что я делал, только отталкивало нас друг от друга, воздвигало между нами стену с колючей проволокой. Мои слова, мои поступки — всё это разрушало нас обоих, моя ревность, мое сумасшествие. Я сходил с ума, когда думал, что ее мог коснуться кто-то другой.

Да, я солгал ей насчет Мары. Солгал потому что не мог вбить между нами еще один кол. Я бы разобрался с этим потом. Мара – ни о чем. Я вышвырну ее из своей жизни. Она никто и останется никем. Для меня не важнее проститутки. Я даже не спал с ней. Предложил сделку сыграть мою секретаршу за определенную плату.