– Поймите, требовалось сделать так, чтобы ни у кого не возникло искушения подойти к трупам! То есть к нам… Был момент, когда я даже пожалел, что не приклеил к себе еще пару пакетов.

– Когда кто-то спросил, точно ли ты умер? – полюбопытствовала Ира.

– Да. Я испугался, что Юрка или Василий решат подойти ко мне и тогда все вскроется. И они бы так и сделали, я уверен! Если бы не море крови… Ее вид подействовал именно так, как мы и надеялись. Кроме того, это было эффектно. Сразу становилось понятно, что все мы мертвы. Конечно, можно было обойтись банальной дыркой в сердце, но я предпочитаю перестраховываться в деталях.

– Только один раз сплоховал, – укоризненно сказала Ирка.

– Да, причем так, что едва все не провалил, – подтвердил Андрей. – Марк при нас никогда не упоминал, как называется его будущий отель. Но я-то знал! И когда он сказал, что какой-то чиновник вот-вот купит его «Ласточку», я брякнул, не подумав, что она не «Ласточка», а «Чайка». Нам всем исключительно повезло, что Паулс был взбешен и не обратил на это внимания.

Старик в задумчивости пожевал губами:

– А зачем, скажи на милость, ты измазал меня в той зловонной дряни, от которой потом я едва отмылся? Чтобы твой приятель Юрий шарахался от меня?

– И не только он, – усмехнулся Андрей. – Но ведь сработало же!

– Пахло скверно, – проворчал Гройс. – Думаю, это все-таки было лишним.

– Это было необходимо, Михаил Степанович! Если бы нас не оставили одних, как бы я прилепил пакеты с кровью?

– Положим, с пакетами я бы и сам справился.

– Не справился бы! – возразила Ирка. – Я чуть с ума не сошла, пока налепляла их на себя! Тысячу раз пожалела, что не попросила Олега помочь. Они тяжелые и все время выскальзывали из рук.

– И потом, Михаил Степанович, куда бы вы спрятали скотч?

Гройс вынужден был согласиться, что скотч в каморке спрятать ему было некуда. Затем вспомнил, как Андрей стрелял в него, и по лицу его пробежала довольная усмешка.

– «Кто бы мог подумать, что в старике столько крови!» – процитировал он. – Отличный спектакль, ребятки, просто отличный!

– А я боялась, что потеряю сознание, – призналась Ирка. – Увижу красную лужу – и все, сразу в обморок. Представьте: полежала бы окровавленная, а потом очнулась!

– Если бы Паулс такое увидел, то сам бы сознание потерял, – рассмеялся Андрей. – Но ты молодец, Ириша, Михаил Степанович, жаль, что вы не могли оценить этот спектакль! Какая актриса пропадает!

– Мне было не до спектакля, – проворчал старик. – Очень трудно, знаете ли, притворяться покойником двадцать минут кряду. И эта сырость… Все липкое, все пахнет… Все двадцать минут я думал, что убедительностью некоторых деталей можно было и пожертвовать. К примеру, настоящей кровью. Боюсь спросить, чья она?

– Свиная, – вздохнул Андрей.

– Так и думал.