Тем удивительнее показались бы случайному прохожему слова одного из троих, сидевших под зонтом.

– На мой взгляд, быть мертвым не так уж и плохо, – по-русски сказал элегантно одетый старик. К его плетеному креслу была прислонена длинная трость. У старика были живые глаза и умное худое лицо: он выглядел как человек, оправляющийся после долгой болезни, но полностью победивший ее. – Более того, я нахожу в нашем положении массу преимуществ!"

"Девушка, сидевшая напротив, посмотрела на него с нежностью. Они были похожи: оба невысокие, узкоплечие. У обоих одинаково выдавались вперед упрямые подбородки. Случайный прохожий, посмотрев на них, решил бы, что перед ним, без сомнения, дед с внучкой… И был бы очень удивлен, узнав, что это не так.

Если бы прохожий стал пристально рассматривать девушку, он обнаружил бы, что у нее мелкие черты лица, ничем не примечательная фигура и совершенно заурядный облик. Но несмотря на это, она была запоминающейся. В ней чувствовалась сила духа, редко присущая молодым девушкам ее возраста, и бьющее ключом жизнелюбие.

Именно об этом думал третий, сидевший за столиком на набережной, не зная, как облечь свои мысли в слова, и даже не уверенный в том, что стоит это делать. Молодой человек лет двадцати пяти с открытым привлекательным лицом казался спокойнее и сдержаннее своих собеседников, но флегматичность его была обманчива. Старик с девушкой знали об этом лучше других.

Все-таки Андрей решился высказать то, о чем он думал.

– Ира – уникум, – сказал он наконец. – Я никогда не встречал подобных людей. Михаил Степанович, поверьте: ни один другой человек не справился бы с тем, с чем справилась она. Давайте выпьем за нее!

– Нет, – остановила его слегка покрасневшая Ирка. – Первый тост – за удачу!

– А что удача? – пожал плечами Бондарев. – Эмерсон сказал: слабые люди верят в удачу, сильные – в причину и следствие.

– А Джозеф Конрад сказал, что если человек не верит в удачу, то у него небогатый жизненный опыт! – парировала Ирка.

– А я говорю, что нам давно пора выпить, дети мои, хоть за что-нибудь, – заметил Гройс. – У меня пересохло в горле.

Все-таки они выпили за удачу, и старик немедленно попросил официанта принести ему еще бокал. В ожидании вина он выбил из красивого серебряного портсигара сигарету, но не закурил ее, а повертел в пальцах и положил обратно.

– Ответь мне на несколько вопросов, мальчик мой, – попросил он Андрея. – Хочу, так сказать, заполнить белые пятна.

– На любой.

– Не кажется ли тебе, что с кровью ты перестарался? На мой невзыскательный взгляд ее было многовато.

– Ни в коем случае! – горячо возразил Бондарев.