Сладкий, пахнущий корицей какао был горяч ровно настолько, чтобы согревать, но не обжигать. Позволив сделать глоток, Дэнис отломил кусочек коричной булочки и тоже поднес к моим губам:

– Еще теплые.

Я послушно прожевала, в этот раз не чувствуя вкуса. Дэнис отряхнул пальцы от налипшей сахарной пудры и вдруг, подавшись вперед, слизнул её остатки с моих губ. И промурчал довольно:

– Сладкая…

Когда Дэвид так шептал, у меня кожа покрывалась мурашками, а в животе сворачивался тугой клубок желания. Хотелось раствориться в этом голосе, забыть обо всем, дать волю чувствам.

Но мы были не одни. Я так и не смогла высвободиться из кольца рук Ингвара, и Дэниса, кажется, это совсем не смущало. Он продолжал поить меня какао и кормить булочками, слизывая с моих губ сахарную пудру.

Но когда в очередной раз несколько крупинок просыпались мне на шею, Дэвид опоздал. Ингвар оказался быстрее.

Лизнул, а потом осторожно коснулся этого же места губами. Поцеловал, мягко и невесомо, словно боясь спугнуть. И рассмеялся:

– Действительно – сладко. Ты эгоист, Дэнис, но я это исправлю.

Я ту же забилась в его руках. Но с тем же успехом можно было биться в кирпичную стену: силы у Ингвара было не меряно. Наверное, так чувствуют себя попавшие в ловушку птицы."