Я вообще не хотела, чтобы он приходил. Возможно, с моей стороны это было бессердечно и эгоистично, ведь он спас меня и присматривал за моими родителями, но моя совесть умерла вместе с ударами от Марка, которые заранее спланировал Руслан. Это его месть. Месть чужими руками. Не своими. Месть за то, что я его предала и ушла.

Такие, как он, не прощают. Не могут спокойно смириться с тем, что девушка не хочет быть рядом, не могут это принять, потому что женщина для них, априори, должна повиноваться. Я верила, что Руслан другой. Впрочем, о чем это я. Я верила и в то, что Марк едва ли не святой. Больно ошибаться, но еще больнее понимать, что человек, которому ты отдала сердце, безжалостно над тобой поквитался. Взял, что хотел и отправил на растерзание.

О том, почему он вернулся и помог мне, даже думать не хотелось. Возможно, это получилось случайно, а может ему это было выгодно. О том, что у него проснулась совесть я не стала, потому что ее у Руслана Фадеева не было.

Я вздрагиваю, когда дверь открывается, поворачиваю голову ко входу и вижу там Сергея. Вздох облегчения срывается с моих губ, правда, я с ужасом смотрю ему за спину, ожидая увидеть там Марка. Я до сих пор не решилась поговорить со следователем и подать заявление, хотя это будет единственным правильным поступком в моей жизни.

— Здравствуйте, — Сергей проходит в палату и садится на стул у моей кровати. — Как вы?

— Нормально, — пытаюсь выдавить из себя улыбку, но получается лишь ее подобие.

С Сергеем у нас сложились дружеские, я бы даже сказала отцовские отношения. Ему было примерно, как и моему отцу, около пятидесяти. Может, больше, но выглядел он на сорок с хвостиком. Была ли у него семья я не знала, но практически все время он проводил у Марка. Был верным сторожевым псом, который загрызет за своего хозяина. Правда, сейчас я смотрю на Сергея другими глазами. Это ведь он… он передал Руслану то, что происходило в доме? Больше было некому. Ни у кого из присутствующих не было столько сострадания и отцовской любви ко мне, как у Сергея.

— Это ты, да? — спрашиваю у него, глотая слезы, катящиеся по глазам. — Ты ему рассказал?

— Да я, — соглашается Сергей. — Он виноват в том, что сделал.

— Я думала он сам, — произношу сквозь слезы.

Дура. Господи, какая же я дура. Наивно полагала, что Руслан сам. Нет, знала, что у него нет сердца, но внутри что-то сдавливало, царапало, ныло.

— Марк рвется сюда, — тихо говорит Сергей. — Я сдерживаю его, как могу, но он хочет вас увидеть.

— Это ведь ты защищал меня все время? — как-то сдавленно говорю я.

Внутри все сжимается от догадки, что закралась в мой мозг еще раньше, но я старательно отгоняла ее. Ведь Марк отличался тяжелым нравом, мог вспылить когда выпил, но моменты, когда я видела его выпившим можно пересчитать на пальцах.