Но все равно девушка выползла, вся покрытая потом, выгрызла себе и сыну место под солнцем. А сейчас. Все остальное сейчас было неважно и несущественно. Плевать, что кровоточило сердце, она все равно справилась. Сцепив зубы, но справилась.

—Ань, я не спрашивала, но ты как вообще? — Ася предусмотрительно прикрыла дверь в комнату сына и взглянула на подругу так, словно та пережила по меньшей мере апокалипсис. Но нет, Ветрова даже улыбнулась и ответила вполне себе спокойно, как будто не плакала пару часов.

Вчера она порывалась побыть с подругой, но вышло лишь обнять и посидеть в темноте.

А дальше Ветрова заверила ее, что ей нужно побыть одной, и отправилась в свою комнату, где и прокрутила себя через мясорубку, последний раз. Так она пообещала себе. Ровно до утра выплеснуть все. В подушку, сжимая руками, зубами. Только бы пережить это еще раз. А с восходом солнца забыть, чтобы пойти дальше с гордо поднятой головой.

Девушка знала, что Ася не смогла уйти, она слишком хорошо понимала Аню, а потому осталась в гостевой, наготове. На столе остывал ромашковый чай, когда-то под него она все и узнала о Варшавском и о его не совсем адекватной семейке.

—Лучше всех.

—Поговорить хочешь?

—А о чем тут говорить, Ась? Все уже решено давным-давно, обжалованию не полежит, можно над этим всем еще посидеть и поплакать, но смысла нет, — Аня решительно проговорила, пока наливала себе кофе. Без кофе ей сегодня не выжить.

—Ясно, ну ты знаешь же, что, если что, я всегда рядом, — подруга обняла Ветрову со спины и тяжело выдохнула.

Аня знала и все понимала. Кому говорить «спасибо» за такой щедрый подарок судьбы? По истине, мы никогда не теряем ничего просто так, все что уходит из жизни, обязательно будет замещено чем-то другим.

Лучшим. Более надежным, преданным.

Так, потеряв любовь всей своей жизни, а затем и лучшего друга, Аня думала, что больше никогда и ни за что не подпустит никого, но судьба в очередной раз щелкнула ее по носу, рассмеявшись над планами девушки.

—Знаю.

Аня разбудила сына, они все вместе позавтракали, обсудили какие-то детские забавы, и на душе моментально стало теплее, так, словно Андрюша напитывал ее целительной силой, такой необходимой и такой живительной. Он озарял все вокруг своей улыбкой, что сейчас была единственным маяком в темном царстве Ветровой.

—Я тогда мусор выкину, а ты пока собирайся, малыш, — Ветрова потрепала взлохмаченную головку сына и тепло улыбнулась, а ребенок в этот момент напрягся и нахмурился.

—Мам!

—Что?

—Я хочу попросить тебя кое о чем, — Андрей насупился.

—О чем?

—Я уже взрослый, я мужчина. Не называй меня малышом.

Аня замерла, всматриваясь в лицо сына. Он сейчас был настолько серьезен, что у девушки даже рассмеяться не получалось на такое заявление.