—А ты будь умнее, порой нужно игнорировать глупость других людей.

—Игнорировать? —Андрей поджал губы и вопросительно посмотрел на мать.

Эти карие глаза сводили девушку с ума, она порой до чертиков пугалась такого взрослого взора. Несмотря на возраст, в сыне уже прослеживался жесткий стержень. Он остервенело желал ей помогать с сумками, которые и поднять толком не смог бы, заботился о слабых, тянул в дом всех животных

—Не обращать внимания, малыш. Вот как будто человек молчал, а не говорил что-то.

Мать и сын продолжили свой путь.

—Но это же обидные слова, мамочка…

—Я понимаю тебя, Андрей, но порой обидные слова звучат в твой адрес потому, что сам человек несчастный, и он хочет всех вокруг сделать такими, чтобы не быть в одиночестве. А ты покажи ему другую жизнь, светлую. Не поддавайся. Улыбайся, и это будет лучшим оружием.

Девушка так задумалась, что не заметила, как впечаталась всем телом в стальную стенку, иначе не назвать.

—Извините…

Дыхание моментально сбилось, когда она обернулась и увидела его, человека из прошлого, наполнившего ее сердце болью и горестью. Сплошная кровоточащая рана. И сейчас едва наметившаяся корочка поддевалась ногтем. Он посмотрел на нее так, будто бы увидел призрака. Затем мужчина перевел взгляд на их с сыном сплетенные руки и нахмурился, ровно так же, как и пару минут назад хмурился их сын.

От этого в горле Ани моментально образовался ком. Внимательный взгляд задержался на ней, а потом вновь скользнул по сыну. Ник почти не изменился, только стал холенее и брутальнее, но в целом такой же, как и был три года назад. Только теперь он как никогда чужой.

—Аня? Привет.

Девушка посмотрела на него с примесью разочарования, снова. Рядом с мужчиной за ручку стояла девчушка примерно такого же возраста, как и ее Андрей. Значит, так, да? Слезы прорывались хлынуть из глаз, но Аня заставила себя улыбнуться и бывшему, и его дочурке.

Очевидно теперь, что было причиной исчезновения и скорой свадьбы. Разумеется. Боже, какая же она дура! В очередной раз вспомнились слова покойной матери о том, что она «святая невинность и простота». Да, она была такой, но больше нет. Теперь она не верила никому, ничему и даже себе порой не доверяла.

—Здравствуй, Ник, прости, но мы торопимся, — пожалуй, слишком холодно произнесла девушка. Но иного отношения этот мужчина не заслуживал.

А затем на деревянных ногах она пошла в сад, правда, смутно помнила, как передала сына воспитателям, как выслушала новую волну негодования из-за его поведения. Зато она отчетливо помнила свои ощущения от встречи с единственным человеком, которого любила. Любила больше себя, больше кого бы то ни было ровно до того момента, пока не увидела две полоски на тесте.