— Ты серьёзно предлагаешь мне предать всех, кто спас меня от уродства, кто делил со мной хлеб и прикрывал спину — ради спасения собственной шкуры?

— Очнись, Сандра! — рявкнул в ответ Старый Лис. — Неужели ты и вправду считаешь, что они не знают, кто ты на самом деле? Или думаешь, что двадцать пять лет тебе дадут просто так? Им известно всё. Понимаю, это звучит пафосно, но это так. Они знают о тебе всё.

— Всё? — переспросила девушка.

— Всё. Именно это я и пытаюсь тебе втолковать. Буквально полчаса назад вот на этом самом столе следователь показал мне голограммы нашей встречи с твоим боссом. Голограммы, Сандра. Его так старательно охраняют, он меняет глидеры, а они запросто снимают его, собирая досье. Не знаю, почему они до сих пор не арестовали его, но где он находится и что делает, им известно точно. Так что забудь всю эту чушь про хлеб и преданность и спасай себя.

— Ты уверен, что у них есть голограммы вашей встречи или просто по ушам мне ездишь, словно дуре деревенской? — мрачно спросила Сандра.

— Я могу позвать следователя и попросить его снова показать их. А можешь сделать это сама, когда соберёшься принимать решение, — отрезал Старый Лис. — Я всегда старался держаться подальше от людей, занимающихся подобными делами, но не хочу уезжать, бросив тебя на растерзание местным крокодилам. Эти звери разорвут тебя раньше, чем ты охнуть успеешь. Ты добрая девочка, Сандра. Но ты слишком сильно запуталась. Сделай так, как я говорю. Спаси себя.

— Зачем? Что я буду делать после того, как получу свободу? — еле слышно спросила Сандра.

— Выбирайся отсюда, устройся на указанной тебе планете, и я найду тебя. Как только всё это закончится, я найду тебя и увезу, — так же тихо ответил Старый Лис.

— Я подумаю, — кивнула Сандра и, поднявшись, направилась к двери.

За ними явно наблюдали, потому что едва она коснулась ручки, как дверь распахнулась, и конвоир, крепко взяв за локоть, повёл её по коридору.

* * *Полтора месяца, проведённые на борту пиратского капера, не добавляли ксеноброну Альказу благодушия. К концу перелёта его бесило буквально всё. И синтезированная пища, от которой его пучило, и стальная палуба, на которой его когти на ногах скользили и тупились, и человеческие койки, на которых он чувствовал себя словно на прозекторском столе. А больше всего его раздражала непрошибаемость верховного техножреца, относившегося к этим неудобствам со спокойствием, граничившим с равнодушием.

Последней каплей, переполнившей чашу терпения, оказалась глупая фраза, брошенная одним из пиратов вслед шедшим по коридору ксеносам. Не выключавший по совету техножреца автопереводчик Альказ отлично понял всё, что тот позволил себе сказать.