Да, оборотни появлялись на наших землях, приезжая из-за моря, похищая девушек и выносливых мужчин для работы и продавая их с торгов на своих землях, а наш король закрывал на это глаза, потому что связываться с этими животными, в считанные секунды превращающимися в огромных безжалостных волков, было себе дороже. Поэтому соблюдалось шаткое перемирие: раз в полгода оборотни-работорговцы пересекали море, похищали десятка два крестьян и также быстро отбывали к себе.

Когда проносился слух о том, что к берегам Альдейна причалил корабль из Вольфторна, отцы прятали дочерей, а мужчины не выпускали из рук оружие. Но я бы никогда не подумала, что сама стану жертвой работорговцев.

— Мой жених известный в Ильерре ювелирных дел мастер. Обратитесь к нему, он выкупит меня за ту цену, которую вы попросите. Умоляю! — предприняла я еще одну попытку воззвать к здравому смыслу купца.

Он снова усмехнулся.

— Если я буду проверять каждую ложь, что слышу, я разорюсь, девушка.

— Но я не…

— Не бойся, — перебил купец. — Будешь хорошо себя вести, найду тебе достойного хозяина. А если продолжишь выкидывать такие же фокусы, как сейчас, отправишься в ближайший бордель, но прежде я отдам тебя Бойду и Норру. Они истосковались по женской ласке. Твоя мачеха сказала, что ты девственна, но, как я уже сказал, у меня мало времени проверять все услышанные слова. Уяснила? — толстые пальцы сжались еще крепче.

Я с ненавистью смотрела в мясистое лицо купца, в его светлые холодные глаза. Он не лгал. Это алчное животное действительно продаст меня в бордель, если я не продемонстрирую смирение.

— Уяснила, — прошептала я покорно, хотя больше всего мне хотелось ногтями вцепиться в толстое лицо и оставить на нем кровавые борозды.

— Вот и славно, — похлопал он меня по щеке, потом велел закрыть клетку и, переваливаясь, забрался на козлы.

Вскоре обоз двинулся дальше.

— Все из-за тебя, дрянь, — кусая губы, прошептала моя соперница. — Если я умру, пусть это будет на твоей совести.

— Для умирающей ты много болтаешь, так что моя совесть останется чиста, — поморщилась я, кое-как стягивая края сорочки и устраиваясь в углу клетки. Спину немилосердно жгло, но я старалась не обращать на боль внимания.

Я вглядывалась вдаль, пока из вида не исчез последний дом родного города. И хотя наши отношения с мачехой никогда не отличались теплотой, я бы никогда не могла и подумать, что она решится на такую гнусность. Почему Корделия решила от меня избавиться? Что я ей сделала?

Ответ пришел почти сразу. Он просто вспыхнул в голове, словно свеча, — наследство. Отец оставил мне много, очень много. А с моим скорым замужеством мечта Корделии наложить руку на мое наследство превращалась в дым. К тому же у Корделии была дочь от первого брака, моя сводная сестра.