Ильин только хотел пошутить про арабского шейха с русской наложницей, но дверь за Грановским уже захлопнулась, и он, пожав плечами снова плеснул виски себе в бокал.

***

— И что мне делать там, в этом твоем хваленом городе? — Ангелинка бахнула опустошённым граненным стаканом по щербатому столу и пьяно мне улыбнулась. — Снова сидеть в этой твоей задрипанной общаге? А как же бабушка? Она же тут загнется совсем одна!

Бабушка, влившая в себя за это утро полтора литра деревенского самогона, остатки которого приговаривала сейчас Ангелинка, согласно квакнула из-под вороха грязного вонючего тряпья, служившего ей одеялом. Я, почти не скрывая омерзения посмотрела в угол, на развалившуюся тахту доисторических времен с бабкой, которую сколько помнила, ни разу трезвой не видела. Она же и спаивала мою сестру с пятнадцати лет. По ее же милости и снаркоманившийся Вадик, наш старший брат, шестой год в местах не столь отдаленных.

Чуя забытое желание вдарить по морщинистому вечно пьяному лицу бабки, я сжала пальцы на своих коленях и перевела взгляд на Ангелинку, которая из-за почти беспрерывных запоев совсем не выглядела на свои двадцать пять. Дешманский алкоголь не только сроднил ее внешний облик с потасканной сорокалетней женщиной, но и значительно сказался на ее отношении ко мне. Что она тут же и подтвердила.

— Эка ты фифа стала… — презрительно потянула сестра, роясь среди окурков в обрезанной пластиковой бутылке, служивший ей и местным алкашам пепельницей. — Только посмотрите на нее!.. Причесочка, дорогие шмотки, да на машине еще! Важная какая! Что ты так на бабушку зыркаешь? Не ровня мы тебе стали, да? А чего приперлась тогда?

— За тобой, идиоткой. — Мрачно ответила я, ударив ее по рукам и протягивая свою пачку сигарет. — Гель, хорош уже. Поехали со мной. Да, пусть комната в общаге и не блистает ремонтом и размером, но там хотя бы свет с водой не отрезали. — Я недовольно обвела взглядом обшарпанную обстановку дома, в котором прошло мое детство. Кошмарное детство. — К тому же, я поговорила с владельцем ветклиники, он согласен взять тебя на место второй уборщицы.

— Чтобы я какашки и засанки за твоими вонючими зверушками убирала? — Ангелинка, жадно затягиваясь впервые за долгое время нормальной сигаретой, плеснула в замаранный стакан самогона. — Вот уж нет. Если тебе это нравится, это не значит, что я буду….

— А что ты будешь здесь делать, а, родная?! — разозлившись, я резко подалась вперед на колченогом трухлявом табурете, положив локти на стол и склонив голову, раздраженно разглядывая свою сдавшую сестру.