— Негромко произнес он то, что я так жадно, так страстно хотела услышать, что саму себя напугала этим.

Вдох выдох. Прикрыла глаза и сделав над сбой усилие, почти равнодушно бросила:

— Рада это слышать. Удачи что ли тебе. — Повернулась спиной и потянула ключ к домофону."

"— Поехали домой, маленькая. Я не могу без тебя. — Что-то тянущее, влекущее в жаркий мрак парализовало пальцы. Всхлипнула от унижения, от невозможности справиться с собой и своим полыхающим в голове безумием.

— Смоги. Я же смогла. — Новый подвиг ровного голоса. А пальцы, судорожно сжимающие ключи, опустились. В карман.

Повернула голову в профиль, потому что все мое существо алчно требовало его вида.

Он усмехнулся. Выбросил сигарету и оперся локтями о капот, пристально глядя в мое лицо.

— Его ведь тоже зовут Антон? И он тоже ездит на БМВ? Правда на хуевой старой троечке, но тем не менее…. Смогла без меня, говоришь? — Без насмешки. С тенью боли, вызвавшей во мне эхо.

Нет. Закрыла глаза, понимая, что лавина чувств вот-вот погребет остатки сжигаемого им разума. Злость. Ярость. Сколько можно меня мучить, сука?!

— Что тебе нужно? Уходи! Убирайся нахуй отсюда! — рыкнула я, рывком к нему поворачиваясь и глядя с дикой, иступленной ненавистью, сжигающей не столько его, сколько себя.

— Снова сбежишь? Снова найду. — Помрачнев, ровным тоном отозвался Антон.

— Ты убил Вадика, тварь! — уцепилась за ту последнюю каплю, что переполнила чашу, когда я сбежала от него.

— Потому что он это заслужил. И я сделал бы это еще раз. И еще. Ты удивишься, как много я могу сделать с человеком, который поднимет на тебя руку. — Он непрошибаемо уверено смотрел в мои глаза, просто констатируя факт.

— Я просила тебя! Просила не трогать!

— Из-за этого ты меня бросила? Когда у меня началась ломка?

Нет, там не было даже тени укора, лишь полное недоумение, сорвавшее мне дыхание и усмирившее полыхающий смерч ярости.

— Я… не знала… тебе же лучше стало в тот день… — Скривилась, в попытке сдержать себя и не показать, что эта новость вызывает у меня абсурдное чувство вины, которое позволит ему продолжить танцы на битых стеклах моего восприятия мира и его.

— Это называется фазой мнимого благополучия. А через несколько часов накрывает. Но ты не знала. Ты меня уже бросила к тому моменту.

— Не бросала… Не смей меня обвинять!.. Не смей!..

— И не думал. Логики просто не пойму. — Невесело фыркнул он, разглядывая облупившуюся краску у скамейки рядом. — У вас не было теплой семейной любви. Он тебя избил, и за попытку изнасилования я тоже в курсе. А когда он понес за это наказание…

— А мне, видимо, нужно было благодарить тебя? — зло усмехнулась я.