Но тут он подошел, поставил на стол поднос с кофе и пирожными и сказал:

– Налетай.

А выпечка в этом кафе была изумительно вкусная, не зря Надеин его облюбовал. Еще теплые хрустящие корзиночки из слоенного теста, а внутри карамелизированные кусочки свежих яблок. Стоило только их увидеть, и Дашины размышления на какое-то время прекратились.

Она еще жевала корзиночку, облизываясь и закатывая глаза от удовольствия, когда он спросил:

– Даша, скажи, чем ты была взволнована утром, когда только пришла.

Ну вот опять. Это вторжение в ее зону комфорта и нарушение границ личного пространства. Да, вчера она подумала, что в крайнем случае, могла бы попросить у него помощи. Как Даша поняла, у Надеина есть знакомые юристы, а возможно, и не только. Он же обещал ей помочь разобраться с фирмой отца.

Потом, по зрелом размышлении, решила, что не стоит. Отложила это пока, ведь острой необходимости нет. Да и Тимура не было видно, может, он снова пропадет на энное количество лет, а она тут панику разводит. И если честно, ей было неудобно беспокоить Надеина лишний раз, он и так много для нее делал.

Но в ушах все еще звучали слова Тимура.

…А ты изменилась, подурнела. Работу нашла? Или так и болтаешься, как г***но в проруби?

…Разговор не окончен.

Было неприятно. До этого Тимур так себя не вел, хоть какую-то видимость вежливости соблюдал. Хотя дерьмом, конечно, был всегда. Как она могла вообще ему верить, влюбиться, пустить его в постель? Как?!

Дашу невольно пердернуло. Она повела плечами.

Все это было унизительно и грязно, она сама стеснялась своего прошлого, хотя ничего плохого никому не сделала. И просто взять и вывалить эти проблемы на шефа, постороннего по сути человека, получалось. Она улыбнулась и проговорила:

– Ничего особенного, просто обычные заботы.

И осеклась. Потому что взгляд Игоря враз похолодел и стал пристальным, веселая жидкая ртуть глаз превратилась в острое лезвие.

– Даша… – начал он и вдруг прищурился.

***Врет. Он это видел. Не умеет врать, а туда же, пудрит ему мозги.

Это мгновенно взбесило Игоря. Потому что она должна была принадлежать ему до капли, со всеми потрохами. Он хотел получить он нее все. Тонкое тело с нежной кожей, сладкое дыхание, отдававшее медом и запахом яблок, восторженный взгляд, в котором он уже сейчас читал неосознанное желание.

Хотел ее с ребенком. Всю! Со всем житейским дерьмом, в которое он готов был зарыться по уши. Слишком быстро? Плевать.

Зачем ему это было нужно? Хотел и все. И не нужно ничего объяснять. Потому что этому нет логических объяснений – желанию холить, беречь, защищать. Взвалить на себя любые проблемы, лишь бы видеть ее счастливой.

Потому что только это даст ему эгоистическое удовлетворение.

Игорь никогда не строил иллюзий на свой счет.