А все Дашино занятие делопроизводством сводилось к тому, что она разбирала почту, потому что и это контролировала та же самая главбухша. Еще иногда подрабатывала курьером, когда ее надо было убрать оттуда, чтобы не мешалась.

И не потому что она тупая или неспособная. Нет! Но что ей было делать, если кругом были тщательно охраняемые «служебные» тайны?! Все эти заседания за закрытыми дверьми, перешептывания главбуха с директором, которые прекращались, стоило Даше войти в комнату. И то же самое было на предыдущей работе, только там ее поперли по истечении испытательного срока (есть такая фишка, чтобы расчет не платить), а тут просто выперли по-плохому.

Так что да, можно сказать, она нигде и не работала. Хотя училась когда-то на отлично. Правда, то было до катастрофы, до того, как умер отец и мир рухнул на ее плечи. Но диплом она все же смогла получить, не с отличием, конечно, с троечками, но смогла. А теперь…

– Зачем вы меня взяли на работу, Игорь Валентинович? – тихо спросила Даша.

– Затем, что ты меня устраиваешь, – коротко ответил он.

– Я не понимаю.

– Человеческие и деловые качества. А работать я тебя научу.

После его слов Даша чувствовала себя как наплакавшийся, а затем обласканный младенец. Очередная эмоциональная встряска. Уже которая за последние пару дней. А он сказал:

– Привыкай, таков мой стиль работы.

Привыкай.

Хотелось бы еще знать, за что он ей только такие деньжищи платит?

В итоге Даша сидела за его большим столом. Почти касаясь бедром его твердых мускулистых ног, и обмирала каждый раз, когда он к ней поворачивался и пододвигался ближе. Она еще удивлялась, когда вошла, зачем ему там второй компьютер и второе кресло!

Он посадил ее рядом. Даше было неловко, но Игорь заявил (он настаивал, чтобы она звала его по имени), что ему так удобнее заниматься своим делом и одновременно следить за тем, как идет процесс обучения, и что она там клацает.

Даша чувствовала студенткой, а он вел себя как препод. И все это было как-то слишком интимно. Его присутствие ощущалось так остро, жарко! Запах парфюма, шелест одежды, малейшее движение.

А когда он поворачивался и наклонялся к ней…

В такие моменты его дыхание касалось ее волос и кожи, и по всему телу бежали мурашки. Ей хотелось потереть шею, унять озноб. Но Даша не смела, потому что он, видимо, ничего подобного не ощущал. К тому моменту, когда он склонился к ней и проговорил у самого уха:

– Пошли обедать, – Даша была уже вся измотана и ощущала себя озабоченной идиоткой.

Поэтому при первой же возможности выскочила из-за стола, чтобы только быть от этого мужчины подальше и привести мысли в порядок.

***Как все это время чувствовал себя он?

Как голодный барбос, у которого под носом сочный ароматный шашлык. Разве что слюнями не давился.