Кастрировать их при рождении, что ли? Жестоко? О да, жестоко. Ну тогда сразу в геи, чтобы никому голову не морочили.

А потом она рвала фотографии. Медленно, со вкусом, по одной.

– Дашенька, что ты делаешь? – всполошилась мама.

Мама вошла так тихо, что Даша ее не заметила. И не стала спрашивать, откуда эти снимки тут оказались, понятно, мамина работа. Спросила только:

– Максимка спит?

– Спит, – проговорила мама, с сожалением оглядывая обрывки на полу, и прошептала: – Дашенька, как же это… Может, одумаешься, доченька?

– Мама!

Каждый раз, когда поднимались эти разговоры, Дашу охватывало тихое бешенство. Униженно просить чего-то у этого человека? Никогда.

– Мальчику нужен отец, – с укоризной проговорила мама.

Надо было вдохнуть поглубже, посчитать до десяти и медленно выдохнуть. И  только потом взглянуть на маму и спокойно сказать:

– Такой – не нужен.

Мама отвела глаза и неловко повела плечом. А Даше снова стало больно. За два с половиной года, прошедшие со смерти папы, мама сильно сдала. Похудела, стала похожа на тень себя, все время на лекарствах. Наверное, только двухлетний Максимка давал матери силы как-то держаться.

Она могла понять желание мамы найти хоть какую-то видимость стабильности. Пусть не для себя, для ребенка. Даже если ради этого придется наступить на горло своей гордости. Но не принять это.

Однако надо было что-то говорить.

– Мама, не переживай, все будет хорошо. Вот устроюсь на работу, – начала Даша.

И тут мама вскинулась. Странная тень пробежала по ее лицу, она сложила руки на груди и проговорила:

– Дашенька, ты только не сердись…

– Что? – не понравилось Даше вступление.

– Ты выслушай меня, хорошо? – сказала мама. – Ничего не говори, дочь, только выслушай.

Значит, точно не понравится.

– Хорошо, – Даша потерла переносицу, сложила руки на коленях и отвернулась.

А мама воодушевилась, присела напротив.

– Дочь, я недавно говорила по телефону с Рудиком.

Имя одного из знакомых ее бывшего жениха. Даша не хотела знать никого из них, не хотела помнить их имен. Она уже догадывалась, о чем сейчас пойдет речь. Хотелось все бросить и уйти, но мама смотрела с такой надеждой. Она постаралась улыбнуться.

– Ты же знаешь, я бы никогда не стала напрямую без твоего ведома, – начала мама.

– Спасибо, – выдавила Даша."

"– Дочь, он предложил помощь с работой.

Даша тяжело выдохнула, брови поднялись, а взгляд уперся в стену.

– Мама, зачем ты это сделала? Ты же знаешь, я никогда не пойду ни к кому из них за милостыней.

Пока отец был жив и при доходах, при должности, все они ошивались вокруг. Мельтешили! Стоило папе умереть – она осталась одна, словно прокаженная. На самом деле, умом Даша понимала все. Но сердцем, в котором до сих пор горела обида, сердцем – нет.

– Дашенька, но ты же не двужильная.