Беречь организм смысла не было, мне теперь всё можно… Закурить, что ли? Только год как бросил, обидно даже, столько сил на это дело потратил, ломало по-чёрному. Ладно, что у нас там с планами на завтра? С утра нужно заскочить к юристу и получить официальную бумажку, что родители не несут ответственности за потребкредиты детей. Это на случай, если кто-то из коллекторов сунется к матери после моей смерти.

Н-да, мрачновато звучит: «После моей смерти»… Бррр… От юриста еду домой, разбираю шмотки — что-то продать за копейки, что-то подарить, остальное — на выброс. Не хочу, чтобы чужие люди, пусть даже мама, ковырялись в моих стираных труселях и запыленных сувенирах. Так же стоит перебрать фотографии и документы на компе и в бумаге, слишком уж личное — в топку. Затем — снова по магазинам. Буду портить страховым компаниям квартальный отчёт на одну тысячную долю процента."

"«Яблофон», лежащий на гладкой столешнице, завибрировал и пополз к краю. Номер был незнакомым, и я спокойно наблюдал за тем, как телефон пытается совершить самоубийство. На восьмом гудке, он, наконец, дополз до края стола и, сделав последний рывок, бросился на кафельный пол. Подхватив его на половине пути и заодно подмигнув какой-то юной и симпатичной мамочке с чадом, завороженно наблюдавшим за сим действием, ответил:

— Да?!

— Глеб, здравствуйте! Это Ольга из «Алькора».

Скосил взгляд на часы — начало девятого.

— Допоздна работаете, Оля, загонит вас начальство такими темпами.

В трубке раздался вежливый смешок.

— Да нет, всё нормально, вы у меня последний на сегодня. — Голос девушки стал серьезнее. — Как у вас дела, решили что-нибудь?

— Нет, Оль, — я на автомате покачал головой. — Слишком дорого, не потянуть мне. Не в этот раз, видимо, уже в следующей жизни.

— Понимаю… — В голосе девушки мне показалось настоящее, а не напускное сочувствие. — Глеб, не знаю, в курсе ли вы, но у нашей фирмы есть доступ к медицинским базам данных, мы пробиваем по ним всех потенциальных клиентов…

Я скривился — похоже, в современном мире электронного контроля частная жизнь скоро исчезнет как понятие.

Тем временем мягкий голос Ольги продолжил внушать из трубки:

— Так что я в курсе вашей ситуации. У меня тоже мама три года назад от рака умерла… — Оля замялась и тихонько шмыгнула носом. Я почему-то явственно представил, как она аккуратно, боясь размазать тушь, промакивает салфеткой уголок глаза. — После этого я и пошла работать в «Алькор».