Бесполезно! Метеоритный дождь обрушился на землю, вспахивая ее на метры в глубину, выворачивая многотонные глыбы и с легкостью расшвыривая их на сотни метров вокруг. Огонь мгновенно выжигает кислород, воздух схлопывается, жадно поглощая пустоту и добивая тех, кто умудрился пережить пламя и ударную волну.

Я потряс головой, прогоняя шум в ушах и потрясенно оглядываясь. Адъ и Израиль… Словно безумный артиллерист отстрелялся по нам полным пакетом «Смерча» с термобарическим боеприпасом.

Минус половина жизни у меня и Умки, три четверти у Андрея, треть у пауков.

Выжженное пятно в полсотни метров диаметром, причем без признаков атаковавших нас демонов. Бей своих, чтоб чужие боялись?

Еще одна-две такие плюхи – и нам кирдык…

Игрок довольно засмеялся и, чуть поколебавшись, потянулся за вторым свитком. Удовольствие, видать, не из дешевых, тоже пришлось запустить руку в Резерв ГК?

– Вперед! Валим урода, иначе нам хана! – Анунах срывается с места, подавая пример.

Рвусь следом, заодно переориентируя пауков на более приоритетную цель. Добавляю каплю своей мудрости:

– Рассыпаемся в стороны!

Маневр верен, но не отработан.

Андрей крутит головой и берет левее, Умка, наоборот, притормаживает и начинает в задумчивости шевелить губами, как всегда в моменты наивысшего интеллектуального напряжения.

Выйти из зоны удара не успеваем. Раскаленные метеориты вновь вбивают нас в землю, ударная волна вяжет узлами руки, доспех сечет крошевом осколков. Проморгавшись, с тревогой смотрю на радар.

Статистика – сука капризная, кому улыбается, а кому и рожи корчит. Основное ядро Армагеддона принял на себя Умка, и теперь его белоснежная могилка украшала рукотворный базальтовый кряж.

Я и Андрей выползли на локтях и морально-волевых – хиты в красном секторе, интерфейс тревожно гудит, сообщая о травмах и переломах, спешно пересчитывая поплывшие характеристики."

"Игрок, до которого остался лишь один рывок, раздраженно рычит и берется за новый свиток. Дело – труба…

Мы с Анунахом молча переглядываемся. Мой взгляд – извиняющийся и чуть виноватый, его – задумчивый и оценивающий. Андрюха кривит окровавленный рот, сплевывает черную от грязи слюну и шепчет:

– Выживи!

В то же мгновение меня окутывает живительный мрак темно-паладинских «Святых Рук».

Красная полоса жизни радостно прыгает вперед, упираясь в стопроцентный кап. Я ошарашенно смотрю на пожертвовавшего спасительной абилкой Андрея. Парень зло щерится и кричит:

– Беги! Порви его! – сам же с трудом встает на изломанные ноги и достает из инвентаря непрофильный лук.

– Банг! – тетива хлопает по наручу, и сверкающая магией стрела по крутой траектории устремляется к вражескому генералу.

Глотая ставший в горле ком, рвусь вперед.