Мои родители умерли, когда мне был год, попали в аварию, я остался со стариком. Он меня любил, но был очень строгим, мое детство закончилось быстро. Нужно было выживать, время на сказки и игры у деда не было, меня нужно было кормить, оплачивать учебу, одевать.

Дед сделал из меня мужчину, человека, научил всему, что знал сам. Этот дом для меня самое дорогое, это мои воспоминания. Никакие деньги, власть этого не могут заменить. Именно это место я хочу показать Милане.

Даже когда я выбился в люди, смог позволить себе обеспеченную жизнь, старик отказался ехать в город. На отрез, до ужасной ссоры. Он до последнего своего дня жил здесь, я приезжал каждый вечер и мы, сидя у костра обсуждали мой бизнес. Как подниматься дальше, как стоит поступить, чего не нужно делать.

“Не забывай об этом доме сынок, если появится женщина, которую ты захочешь сюда привезти — значит это твоя женщина.”

Значит моя… Значит нашел я ту самую…

Гуго привозит девчонку. Она в отрубе, бледная вся, как труп.

— Какого хрена? — Ору, сука, порву.

— Предупреждать нужно, что она у тебя чудная, если б не вырубил ее, она бы сердечный приступ схлопотала. Кстати, она думает, что ты того… В мир иной отошел, там нервишки шалят, так что осторожно.

— Чего?? — Пиздец, хоть бы крышу ей латать не пришлось.

— Как про взрыв услышала, со всех ног, босая к тебе бежала, чуть не упустили, — усмехается придурок. — Скажи где таких найти? Чтобы так отчаянно любила?

— Таких больше нет, — хватаю на руки Милану и к дому направляюсь.

— И то правда, вас когда ждать? — Гуго схватил Майкла и всю его охрану, он побоялся сам являться, приволок всю свою защиту, теперь пришло время платить по счетам.

— Завтра.

Девчонка умеет подбирать момент, вышел на пять минут, возвращаюсь, а она меня уже на прицеле держит… Речи какие толкает… Ладно, хватит, пора ее успокоить, я ее еще раз планирую сегодня ошарашить, но пока что нужно ее немного остудить…"

"Этот голос я узнаю из тысячи, из миллиона, его хрипотца, тон, который воли лишает. Я просто рассыпаюсь на мелкие осколки, это не может быть он… Жестокая шутка воображения, я просто очень сильно хочу его увидеть, дотронуться, убедиться, что с ним ничего не произошло.

— Не правда, — головой мотаю, слезы по щекам бегут, сильнее сжимаю пистолет, просто похожий голос, просто меня вводят в заблуждение.

Он приближается, делает еще шаг, я вытягиваю руку с оружием, нужно стрелять, нужно защищаться, но что-то внутри меня не дает мне переступить эту грань… Это же живой человек, я не Господь Бог, чтобы решать кому жить, а кому умереть.

— Если решилась, тогда стреляй, чего тянешь? — Сердце замирает, голос обволакивает, руки опускаются, кошмар…

— Ты? — Щурюсь, пытаюсь хоть что-то в этой темени разглядеть.