Накопились долги, но было бесполезно обращаться к брату и сестре, которые распоряжались семейными фондами как единственные владельцы всего состояния и практически не допускали Алана к причитающейся ему доле под предлогом, что от него одни убытки. Келлер умолял их продать имение в Вудсайде, это допотопное чудище, которое невозможно содержать, но в ответ услышал упреки в неблагодарности — пусть будет доволен, что имеет даровое жилье. Старший брат предложил выручить Алана, купив у него виноградник в Напе, но мотивы прожженного дельца были далеки от альтруизма: он всего лишь хотел приобрести имение по бросовой цене.

С банками испортились отношения, кредит был исчерпан, и уже нельзя было, сыграв в гольф с управляющим, решить дело полюбовно, как это удавалось раньше, до экономического кризиса. Жизнь его, недавно столь завидная, неожиданно усложнилась; он, словно какая-нибудь мошка, запутался в паутине неприятностей.

Психиатр нашел у него легкий экзистенциальный кризис, что не редкость в таком возрасте, и прописал тестостерон и усиленную дозу успокоительных. На фоне стольких забот он не мог уделять Индиане много внимания, и теперь ревность терзала его безостановочно, не давая вздохнуть, что тоже было нормально, по мнению психиатра, которому Келлер не признался, что снова нанял Сэмюэла Хамильтона-младшего, частного детектива.

Терять Индиану Келлер не хотел. Мысль о том, что он останется один или начнет все сызнова с другой женщиной, удручала: не в его годы назначать романтические свидания, ломать голову над тем, как завоевать сердце дамы, пускаться во все тяжкие, чтобы не ударить в грязь лицом, когда дело дойдет до интимных отношений… какая тоска.

Отношения с Индианой его вполне устраивали; даже то, что Аманда, эта дурно воспитанная девчонка, терпеть его не может, Келлер почитал удачей: это снимало с него какую бы то ни было ответственность. Вскоре Аманда отправится в университет, и ее мать сможет посвящать ему больше времени. Но Индиана вдруг стала рассеянной, как-то отдалилась: уже не назначала сама любовные свидания, а то и ссылалась на занятость, когда он желал встречи. Куда только подевалось прежнее восхищение: Индиана противоречила на каждом шагу и пользовалась любым предлогом, чтобы вступить в пререкания. Келлеру не нужна была покорная рабыня, он бы с такой смертельно скучал, но не мог же он все время ходить по тонкому льду, избегая ссор с возлюбленной: довольно ему скандалов со служащими и родней."

"Индиана переменилась по вине Райана Миллера, другого объяснения быть не могло, хотя частный детектив и уверял, будто нет никаких конкретных причин для подобных выводов. Достаточно посмотреть на Миллера, с его сломанным носом и брутальным видом, чтобы понять, насколько он опасен.