Пес зарылся носом в шерстяную ткань, потом поднял голову и посмотрел на друга сквозь очки, показывая, что все понял. Миллер положил свитер в пакет, чтобы не сбивать собаку со следа, и засунул обратно под футболку. Аттила опустил голову в пролет и стал осторожно спускаться на следующий этаж. «Морской котик» подождал и, убедившись, что пес не столкнулся с какой-либо опасностью, последовал за ним.

Он очутился на этаже с более низким потолком и цементным полом; возможно, раньше здесь хранили бочки с вином, а потом — боеприпасы и горючее. Миллер впервые почувствовал, что замерз, и вспомнил, что одежда на нем мокрая. Насколько он мог видеть в своих очках, всюду валялись обломки, свертки, громоздились бочки, огромные опечатанные ящики, барабаны с намотанными на них шлангами или тросами, старый холодильник, стулья и столы. Индиану могли держать в любом уголке этого этажа, но поведение Аттилы ясно указывало на то, что не стоит терять здесь время: пес пригнулся, уткнув нос в лестницу и ожидая команды.

В инфракрасном свете показался проем и первые ступеньки лестницы, кривой и шаткой, которая, согласно планам, вела в бомбоубежище. В ноздри проник затхлый запах запертого помещения и стоячей воды. Интересно, сможет ли Аттила найти след Индианы среди такой вони, спросил себя Миллер и тут же получил ответ: у пса на хребте вздыбилась шерсть, мускулы напряглись — он был готов к действию. Было трудно предугадать, что они найдут в бомбоубежище, на плане были обозначены только четыре толстые стены, проем на месте шахты лифта и расположение железных опор. В противоположном конце располагался единственный выход наружу по другой лестнице, которая давно не использовалась и, возможно, уже не существовала. В одном из донесений военно-морского флота упоминались временные выгородки — для госпиталя, кабинетов и жилых комнат офицеров; это сильно усложнило бы задачу: потеряться в лабиринте просмоленных полотнищ — последнее, чего мог бы пожелать себе солдат."

"Райан Миллер понял, что теперь он наконец-то находится, как говорила Дениза Уэст, в пасти Волка. В зловещей тишине, окутавшей здание, он слышал только биение своего сердца, мерное, словно тиканье часов. На лестницу вело отверстие шириной в полметра. Чтобы ступить на ржавые ступеньки, Миллер должен был согнуться вдвое и пролезть под металлической планкой. Вряд ли получится проделать это грациозно, подумал он, прикинув свои габариты; да и протез помешает. Инфракрасный луч не достигал до дна, а фонарик Миллер не хотел включать, чтобы не выдать себя раньше времени. Он заколебался — спускаться ли осторожно, стараясь не шуметь, или броситься в пропасть наобум, чтобы не терять времени. Миллер глубоко, полной грудью, вдохнул и вытеснил из сознания всякие мысли.