Суббота, 31 мартаОтсутствие Индианы обеспокоило прежде всего ее дочь, которая лучше кого бы то ни было знала ее привычки: девочке показалось странным, что в эту пятницу мать не пришла поужинать с ней и с дедом, вопреки обычаю, остававшемуся неизменным, за очень редкими исключениями, с тех пор, как Аманда четыре года назад поступила в закрытую школу. Мама и дочка с понедельника ждали этой встречи, особенно когда для Аманды наступал черед проводить субботу и воскресенье с отцом. Без Алана Келлера, который занимал ее по пятницам в редких случаях, например во время поездки в Турцию или приглашая на какой-то особенный спектакль, у Индианы не было никаких причин, чтобы не успевать к ужину.

Она прощалась с последним пациентом, садилась на велосипед, ехала по Бродвей-стрит, мимо клубов стриптиза и баров, потом — по Коламбус-авеню, где находилась знаменитая библиотека «Сити-лайтс», гнездо битников; проезжала мимо блестящего, отделанного медью дома Фрэнсиса Форда Копполы; ехала дальше, до площади Портсмут, на границе Чайна-тауна, где старики занимаются тайцзицюань и играют в настольные игры, делая ставки; оттуда — к зданию «Трансамерика», характерной для силуэта Сан-Франциско пирамиде. В этот час деловые кварталы меняли обличье: офисы закрывались, начиналась ночная жизнь. Индиана проезжала под мостом Бей-бридж, соединяющим Сан-Франциско с Оклендом, напротив нового стадиона для игры в бейсбол, а оттуда до ее квартала оставалось меньше десяти минут. Иногда она останавливалась купить чего-нибудь вкусненького на ужин и вскоре была уже дома, готовая сесть за стол. Поскольку Индиана приезжала поздно, а ни дед, ни Аманда не умели готовить, они зависели от развозчика пиццы или от доброй воли Элсы Домингес, которая чаще всего оставляла им что-нибудь в холодильнике. В эту пятницу дед и внучка прождали Индиану до девяти часов и только потом решились разогреть пиццу, жесткую, словно картон.

— Вдруг с ней что-то случилось? — прошептала Аманда.

— Она придет. Твоей маме больше тридцати лет, это нормально — заглянуть в бар, чтобы пропустить по глоточку с друзьями после рабочей недели.

— Но она могла нам позвонить! Любой из этих пресловутых друзей мог одолжить ей мобильник.

Рассвет в субботу был оранжевым, весна явила себя в бутонах магнолии и в колибри, которые, словно крошечные вертолеты, зависали в саду над цветами фуксии.

Аманда проснулась встревоженная, с дурными предчувствиями, и, все еще дрожа, села в постели: она никак не могла избавиться от кошмарного сна, в котором Алан Келлер пытался вытащить из груди стрелу. Комнату освещали тонкие золотые лучи, пробивавшиеся сквозь занавеску, а Спаси-Тунца, невесомая, как пена, свернулась на подушке и спала спокойно, как всякая довольная жизнью кошка.