Его обычно донимала полиция, ее — некоторые клиенты, заходящие слишком далеко, или инспектор Мартин, который считал себя вправе надзирать за бывшей супругой.

— Меня беспокоит Аманда, теперь она увлеклась преступлениями, — заметила Индиана, делая массаж с эссенцией эвкалипта художнику, страдающему от ишиаса.

— Вампиры ей надоели? — осведомился Матеуш.

— Вампиры были в прошлом году. Теперь все гораздо хуже: преступления-то настоящие.

— Девочка пошла в отца.

— Матеуш, я не знаю, чем она занимается. Вот что скверно с Интернетом: какой-нибудь извращенец доберется до моей дочери, а мне и невдомек.

— Ничего подобного, Инди. Просто дети развлекаются, играя в разные игры. В субботу я видел Аманду в кафе «Россини», она завтракала с твоим бывшим. Этот тип, Индиана, на меня косо смотрит.

— Неправда, Боб тебя не единожды выручал из тюрьмы.

— Потому что ты об этом просила. Я тебе хотел рассказать об Аманде. Мы немного поговорили, и она объяснила мне, в чем состоит игра, вроде она называется «Потрошитель» или что-то в таком роде. А ты знаешь, что одному из убитых засунули бейсбольную биту в…

— Да знаю, Матеуш, знаю! — перебила Индиана. — Об этом и речь. Тебе кажется нормальным, что Аманда интересуется такими ужасами? Другие девочки ее возраста влюбляются в киноактеров.

Перейра жил на крыше Холистической клиники, в пристройке, воздвигнутой без разрешения муниципалитета, и в целях собственной безопасности работал комендантом здания. На чердаке, который он называл своей студией, было много света и чтобы писать картины, и чтобы выращивать, без каких-либо корыстных целей, кустики конопли для собственного потребления, весьма изрядного, и для угощения друзей.

В конце девяностых годов здание, переходившее из рук в руки, было наконец приобретено китайцем, который вкладывал деньги в недвижимость и при этом обладал недюжинной коммерческой жилкой: ему пришла в голову мысль создать центр здоровья и просветления, из тех, какие процветают в Калифорнии, стране оптимистов. Он выкрасил фасад и повесил табличку, чтобы каждый мог отличить Холистическую клинику от рыбных лавок Чайна-тауна; остальное довершили съемщики, последовательно занявшие третий и четвертый этажи: все они занимались тем или иным видом целительства. В помещениях первого этажа, выходящих на улицу, располагались класс йоги и картинная галерея. Йоги также давали уроки тантрического танца, пользовавшиеся большой популярностью, а в галерее, носившей необъяснимое название «Мохнатая гусеница», выставлялись творения местных художников. Вечерами по пятницам и субботам в галерее бывало оживленно: выступали самодеятельные музыканты и публику угощали кислым вином из бумажных стаканчиков — все бесплатно.