Онавновьзаговориланасладостном, полузабытомязыке:

– Если ты, Рауль, предпочтешь избежать лова со своим слетком, я не стану тебя неволить. Жаль было бы портить такой прекрасный день с плохо обученным челигом. Оставить его дома, возможно, было бы правильнее. Нужновремя, чтобыонвловился.

Тогда сокольничий Рауль поклонился, привстав на стременах, и ответил:

– Если мадмуазель будет угодно, я предпочел бы оставить этого сокола себе.

– Именно это мне угодно, – сказала она. – Я знаю, что могу поучиться у тебя соколиной охоте, мой дорогой Рауль. Мсье Луи, седлайте коня!

Охотник с рогом метнулся в арку и через мгновение вернулся верхом на сильном вороном жеребце в сопровождении ловчего.

– Ах, скорее, скорее, трубите в рог, Луи!

Серебристая мелодия охотничьего рога заполнила двор, гончие рванулись в ворота и с мощеного двора донесся стук копыт по подъемному мосту. Скоро звуки затихли и затерялись в вересковых пустошах. Рог звучал все дальше и дальше, пока не превратился в слабый отзвук, и песня парящего жаворонка не заглушила его.

Я услышал, как голос внизу ответил на чей-то вопрос из дома:

– Я не жалею об охоте, поеду в другой раз.

Следует быть учтивой к гостю, запомни, Пелажи!

Из дома донесся слабый голос:

– Учтивой!

Я разделся и помылся с головы до ног ледяной водой из огромного глиняного корыта, что стояло на каменном полу у моей кровати. Затем огляделся в поисках одежды. Моя исчезла, но на скамье у дверей лежала чужая. Я был вынужден облачиться в костюм, который положили туда, вероятно, потому что моя одежда не просохла. Все было на месте: шляпа, башмаки, охотничий камзол из серебристо-серой домотканой материи, – однако плотно облегающий костюм и бесшовные туфли принадлежали иному веку.

Мне припомнилась странная одежда трех ловчих во дворе. Я подумал, что это какой-нибудь местный бретонский наряд, но, одевшись и встав перед зеркалом между окон, понял, что выгляжу как молодой средневековый охотник, а не как современный бретонец. Поколебавшись, я надел шляпу. Могу ли я спуститься вниз и предстать перед хозяйкой в этом странном обличье? Ничего не поделаешь, моя собственная одежда исчезла, в старинной комнате не было следов колокольчика, чтобы позвать слугу, поэтому я удовольствовался тем, что вытащил из шляпы соколиное перо и, открыв дверь, спустился вниз. "

"У камина в большой комнате у подножья лестницы сидела старая бретонка и пряла пряжу. При моем появлении она подняла глаза и, дерзко улыбаясь, пожелала мне доброго утра на бретонском языке, я с улыбкой ответил ей по-французски. В ту же минуту появилась хозяйка дома. Она ответила на мое приветствие с грацией и достоинством, от которых у меня защемило сердце.